Развод. Цена искупления

Глава 4

А потом я посмотрела на огромное, от пола до потолка, окно. Мне вдруг так захотелось со всей силы швырнуть эти часы в стекло, выплеснув всю свою боль и злость!

Я даже представила, буквально услышала оглушительный треск. Увидела как по стеклу расползается уродливая паутина трещин. Но это лишь в моей фантазии.

Умом я понимала, что это не выход. Часы очень дорогие, а в деньгах я сейчас нуждаюсь, как никогда. На Юру надежды нет, и уже, похоже, никогда не будет. Если бы не Серёжа…

Я посмотрела на лежащего в кровати мужа с дымящейся сигаретой в зубах. Как он небрежно стряхивает пепел прямо на дорогое бельё, совершенно не беспокоясь, что он может прожечь его. Ему абсолютно плевать, что за порчу гостиничного имущества придётся платить, даже если это последние деньги нашей семьи.

Ему на всё и на всех плевать!

Боже, в кого превратился этот человек?!

Когда-то я полюбила совершенно другого.

Сдержав эмоции, я подошла ближе, забрала у Юры сигарету и потушила в пепельнице.

— Э-э-э, я не докурил! — возмутился он.

— Собирайся, мы летим к сыну, — ледяным тоном проговорила я.

— Никуда я не полечу! Я спать хочу! — недовольно рявкнул он. — Вот высплюсь, тогда и прилечу.

— Поспишь в самолёте, он будет через два часа, — ответила я, убирая часы в карман плаща.

— Я сказал, что никуда сейчас не полечу, — наглым тоном проговорил муж и лёг в вальяжную позу, запрокинув руки за голову и откинув одну ногу в сторону, как бы демонстрируя своё безразличие ко мне и моим словам.

Его халат при этом бесстыдно распахнулся, до неприличия обнажив его мужское достоинство. Коварная мысль зародилась в моей голове практически сразу.

Эта коварная мысль не просто зародилась — она взорвалась в моей голове, ослепительная и жестокая, как вспышка молнии. В один миг она выжгла всю боль, всю беспомощность, оставив после себя лишь холодный, звенящий расчёт. Я перестала быть жертвой. Я становилась охотницей.

Мои движения были медленными, уверенными, словно я была не матерью в отчаянии, а хладнокровным снайпером, выбирающим идеальный момент для выстрела.

Я бесшумно достала из кармана плаща свой телефон.

Юра так и лежал, закинув руки за голову, его глаза были полуприкрыты, и он лениво наблюдал за мной с презрительной усмешкой, уверенный в своей полной безнаказанности.

Он даже не понял, что я делаю.

Экран бесшумно вспыхнул. Раз. Два. Три. Три снимка, три гвоздя в крышку гроба его наплевательского спокойствия. Я специально выбрала ракурс, который не оставлял никаких сомнений в том, что именно предстало моему взору в самом неприглядном виде.

Только после третьего щелчка Юра наконец встрепенулся. Ленивая вальяжность мгновенно испарилась. Он рывком сел, торопливо запахивая халат и прикрывая то, что ещё секунду назад так беззастенчиво демонстрировал.

— Ты что делаешь? — недоумённым и одновременно тревожным тоном спросил он.

Я спокойно опустила телефон, глядя на него.

Мой собственный голос удивил меня — он был ровным и ледяным, без единой дрожащей нотки:

— У тебя есть ровно час, чтобы привести себя в порядок и собраться. Если через час ты не будешь одет и готов ехать в аэропорт, эти снимки появятся в интернете.

Он ошарашенно смотрел на меня, а потом расхохотался — громко, надменно.

— Ты совсем с ума сошла? Шантажировать меня вздумала?

— Не просто шантажировать, — я сделала шаг к нему. — Перед тем как выложить их в сеть, я предварительно поправлю кое-что в фотошопе. Совсем чуть-чуть, в одном месте. Уменьшу, так сказать, — я сделала красноречивый жест пальцами. — И знаешь, что будет? Сеть разорвётся от обсуждений, какое у знаменитого и всеми любимого актёра играющего брутальных, больших и сильных мужчин, на самом деле маленькое достоинство.

Последнее слово я произнесла почти по слогам. И это был выстрел в самое сердце его раздутого эго. Смех застрял у него в горле. Его лицо исказилось от ярости, превратившись в уродливую маску.

В один прыжок он оказался рядом со мной и вырвал телефон из моих рук.

— Ты, дрянь! — Он тут же попытался разблокировать экран, но, наткнувшись на пароль, зарычал от бессилия. — Какой пароль?! — заорал он мне в лицо, брызжа слюной.

Я смотрела на него, с трудом сдерживая злую улыбку. Я ощущала странное, мстительное удовлетворение.

— А не скажу, — ответила я совершенно спокойно и всё-таки улыбнулась.

— Я сейчас разобью его к чертям! — прошипел он, занося руку с моим телефоном над головой. Его глаза горели безумным блеском.

Но я больше не боялась. Я знала, что у меня есть козырь.

— Можешь разбить. Только это бесполезно. Все снимки моментально сохранились в облаке. Я смогу их достать оттуда когда угодно с любого другого устройства. И тогда уже ничто тебя не спасёт.

Его рука замерла в воздухе. Он смотрел то на телефон, то на меня, и я видела, как в его мозгу отчаянно бьётся мысль, ища выход из ловушки, в которую я его загнала. Выхода не было.

С отчаянным, яростным воплем он швырнул мой телефон, но не об пол, а на мягкую кровать. Тем самым признав своё поражение.

Юра выпрямился, испепеляя меня взглядом, полным ненависти.

— Не думал, что ты такая сука, — процедил он сквозь зубы.

Развернувшись, он быстрыми, злыми шагами направился в ванную комнату. Через секунду я услышала, как с шумом полилась вода в душе. Я победила. И эта победа была горькой, как полынь.

Я забрала телефон с кровати, проверил его целостность и, снова усевшись в то же самое кресло, в котором несколько минут назад приходила в себя от шока, разблокировала экран, горько при этом усмехнувшись: пароль был простым, но он даже не напрягся, чтобы догадаться.