Развод. Цена искупления

Глава 5

Ему всего лишь надо было вспомнить про день рождения сына. Дату, которая разделила нашу жизнь на «до» и «после». Но он забыл. Или не захотел вспоминать.

«Лучше бы его вообще не было» — эти его слова, брошенные в отеле, теперь грызли мою душу, как червь яблоко.

Как он мог так сказать о своём ребёнке?! О родном ребёнке! Порою даже отчимы становятся для детей самыми близкими людьми, а тут родной отец!

Наш Серёжа такой умный мальчик. Для своего возраста он очень развитый, и, может быть, это как раз благодаря моим стараниям.

Я так боялась, что он будет отставать от сверстников, раз столько времени провёл в больницах, вместо того чтобы ходить в детский сад, как другие, здоровые дети.

Я делала всё для его развития: покупала специальные настольные игры, книги с обучающими программами, часами читала ему сказки, рассказы, басни, стихи.

Может, поэтому в свои пять лет Серёжа уже умеет хорошо читать и решать примеры с задачами за первый класс. И научиться он захотел сам, я не настаивала.

Он такой замечательный! Как можно его не любить? Как у Юры только язык повернулся так про него сказать?

Весь полёт до дома мы провели в гробовом молчании. Не в том умиротворяющем, когда слова не нужны, а в тяжёлом, удушливом, пропитанном ненавистью.

Юра сидел у иллюминатора, демонстративно отвернувшись, его челюсти были плотно сжаты, а плечи напряжены. Он пыхтел от сдерживаемой ярости, но молчал.

И я молчала, глядя прямо перед собой и чувствуя себя надсмотрщиком, конвоирующим опасного преступника.

Уже дома, в прихожей, пока он с раздражением стаскивал с себя ботинки, я открыла шкаф и достала оттуда большую, ярко раскрашенную коробку.

— Что это? — недовольно буркнул Юра, даже не взглянув на меня.

— Робот-трансформер, — ровным голосом ответила я, протягивая ему коробку. — Твой подарок сыну. Ты обещал ему подарить.

Он наконец поднял на меня глаза, и в них было такое искреннее непонимание, что у меня всё оборвалось внутри.

Он опять забыл. Даже не постарался вспомнить не только о дне рождения сына, но и своего обещания, данного ему.

— Ладно, — бросил он, неловко вертя коробку в руках, словно это была не игрушка, а какая-то непонятная и ненужная ему вещь.

Когда мы вошли в комнату Серёжи, моё сердце сжалось. Сын уже не спал.

Увидев отца, он просиял. Его личико озарила такая чистая, безграничная радость, что у меня на глаза навернулись слёзы.

— Папа! — он потянул к нему ручки из своей кроватки. После операции он был закован в жёсткий корсет, и ему было тяжело даже просто приподняться.

Юра подошёл, помог ему сесть, неуклюже обнял и протянул подарок.

Восторг в глазах Серёжи, когда он увидел заветную коробку, был таким ослепительным, что на секунду показалось, будто вся комната наполнилась светом.

Он прижимал к себе робота, щебетал без умолку, и я, глядя на эту сцену, с горечью подумала, что если бы я не приволокла Юру сюда практически силком, мой сын был бы лишён и этой маленькой, но такой важной для него радости.

Посидев с сыном от силы минут десять, Юра счёл свой отцовский долг исполненным.

Он молча вышел из комнаты, прошёл на кухню, открыл холодильник, достал приготовленные мною вчера к празднику блюда, поставив всё на стол и, усевшись, начал активно поглощать.

Наевшись, он запил всё детским соком, небрежно бросил коробку из под сока в раковину, и направился в нашу спальню.

— Ты куда? — спросила я, догнав его у двери.

— Спать, — бросил он, даже не повернувшись. — Но тебе же надо на съёмочную площадку! Тебя ждут!

Он резко обернулся. В его глазах полыхнула злость.

— Подождут! — рявкнул он и захлопнул дверь прямо у меня перед носом.

— Юра, тебя уволят! — постаралась я воззвать к его совести прямо через дверь.

— Не уволят. Сколько дней я пропускал. И ничего! Ничего они не сделают, я — Юрий Волков! Самый лучший в мире актёр!

— Ну насчёт лучшего я бы поспорила, — шёпотом произнесла я, чтобы он не слышал.

Осторожно приоткрыв дверь я вошла в спальню.

Юра лежал на нашей общей кровати, в которой в последнее время я спала одна, и недовольно проворчал:

— Ну что ещё? Решила мозги мне доесть?

— Юра, пожалуйста, я прошу тебя, иди на работу.

— О-о-о-о-о! — наигранно застонал он, закрыв себе лицо подушкой. — Иди нах…, достала! — заорал, убрав её.

А вот это он зря. Я и так на него зла безмерно, после его последней выходки, а тут он ещё и посылает меня! Я тут перед ним распинаюсь, уговариваю, а он!

— Со шлюхами своими так будешь разговаривать. А со мной не смей, — процедила я сквозь зубы.

Юра приподнялся на локтях и криво ухмыльнувшись, проговорил:

— И что ты сделаешь? Ах да, снимки мои выложишь. Выкладывай! Мне пох…!