Развод. Цена искупления

Глава 9

Я морально начала готовиться к новой волне его гнева, к упрёкам или требованиям. Но Юра, не удостоив меня даже взглядом, прошёл мимо, в сторону кухни.

Я слышала, как зашумел кран с водой, затем глухо брякнула дверца холодильника.

На секунду я позволила себе расслабиться, выдохнуть. Может, он просто пошёл попить и поесть, и этот взрыв эмоций иссяк так же быстро, как и начался. Может, он сейчас вернётся в спальню и снова ляжет спать.

Но нет. Тишину прорезал отборный мат. Грубый, злой, явно адресованный кому-то по телефону. Моё сердце упало.

Чтобы Серёжа, не дай бог, не услышал этого, я быстро подхватила с тумбочки его беспроводные наушники, надела ему на голову и включила на планшете его любимые мультики.

Сын охотно погрузился в яркий мир на экране, с лёгкостью отставив в сторонку нового робота. А я, затаив дыхание, прислушивалась к обрывкам фраз, доносящихся с кухни.

— В смысле заменили?! Уже столько серий отснято!.. Что?! Они в своём уме?! Он же провалит роль!.. Слава, верни меня в сериал. Я за что тебе деньги плачу!.. Что?!.. Да пошёл ты!

Последняя фраза прозвучала как гром. Я поняла, что сейчас он в ярости швырнёт телефон и лишится последнего, самого призрачного шанса на работу.

Страх подстегнул меня. Я пулей вылетела из комнаты и вбежала на кухню.

Юра стоял посреди кухни, красный от злости, с телефоном, прижатым к уху. Я подскочила к нему и просто вырвала гаджет из его руки. Он даже не сопротивлялся. Словно из него выпустили весь воздух.

Он обмяк, тяжело опустился на стул и схватился руками за голову.

Я приложила телефон к уху, но услышала лишь короткие, равнодушные гудки. Вячеслав повесил трубку.

— Ты что творишь, Юра? — тихо, почти шёпотом проговорила я, глядя на его ссутулившуюся спину.

— Эти сволочи меня уволили, — простонал он, не отнимая рук от головы.

В груди смешались горечь и раздражение. Неужели он и впрямь не поверил мне, когда я говорила ему об этом? Поверил только сейчас, когда услышал это от своего агента?

— Я знаю, — ровно ответила я. — На Вячеслава ты зачем наорал? Он единственный, кто тебя хоть как-то поддерживает.

Юра резко убрал руки от головы и посмотрел на меня пустыми, затравленными глазами.

— Ни хрена он не поддерживает! Он только больше меня топит. Сказал, что теперь моё место только в рекламе! Я — Юрий Волков, должен сниматься в рекламе! — последнее он произнёс с таким трагическим пафосом, будто речь шла о смертном приговоре.

Я устало прислонилась к кухонному гарнитуру. Вся его боль, всё его униженное эго сейчас были для меня лишь досадной помехой. Нам нужно было выживать.

— Это твой шанс, Юра.

— Я сказал что не буду сниматься в рекламе! — заорал он. И чуть спокойнее добавил: — Это унизительно.

Мне так не хотелось возвращаться к одному и тому же разговору, но, видимо, по-другому никак.

— Хоть раз подумай не о себе, а о ребёнке. Серёже нужна реабилитация, — начала я говорить спокойно. — Иначе он никогда не сможет самостоятельно ходить! Ты это понимаешь?! — сорвалась я-таки на крик, глядя в его равнодушные, пустые глаза. Должна же у него хоть капля совести проснуться! Взяв себя в руки, я тоже села на стул, приблизилась к Юре и, взяв его за руку, тихонько спросила: — Ты сына любишь?

— Ну-у-у-у, — промычал он.

— Помоги своему ребёнку встать твёрдо на ноги. Это всё о чём я прошу.

— Вот опять ты начинаешь! — возмутился он, убрав мою руку.

— Ты будешь сниматься в рекламе, — решительно проговорила я. — Иначе…

— Что? — смотрел он на меня с вызовом.

— Я подам на развод и через суд выбью из тебя алименты на лечение сына.

— Опять угрозы? — прищурился он. — Ты мне это уже говорила, — усмехнулся.

— Раньше говорила, а теперь сделаю.

Я вышла из кухни, оставив его одного с этими мыслями. Пусть подумает и примет правильное для него решение.

— Мам! Дядя Слава звонит! — услышала я голос сына и скорее поспешила к своему телефону, что оставила на тумбочке рядом с кроватью сына.

Взяв его, я ушла в ванную комнату. Имя на экране — «Вячеслав Агент», снова заставило меня напрячься.

— Слушаю.

— Ну что, утихомирился твой придурок? — без всяких предисловий спросил Вячеслав деловитым, лишённым всяких эмоций, голосом.

— Вроде того, — тихо ответила я.

— Отлично. Тогда записывай. Ресторан «Феникс», столик на имя господина Коршунова. В восемь вечера. Не опаздывай. С тебя только ужин и приятная беседа, поняла? Коршунов — человек важный, любит, когда всё красиво.

Я слушала его, внимая каждое слово: «заказчик», «ужин», «красиво» — всё это рождало внутри неприятное, унизительное чувство. Словно я была не женой актёра, идущей на деловую встречу, а девушкой из эскорта, которую отправляют ублажать клиента.

Но раз уж я в это ввязалась, отступать было поздно и некуда. К тому же Вячеслав ясно сказал — только ужин.

— Поняла, — выдавила я и быстро сбросила вызов.

Нужно было что-то делать с Серёжей. Я снова набрала номер мамы.

— Мам, привет. Ты не могла бы вернуться? Мне нужно срочно уехать по делам.

В телефоне повисло тяжёлое молчание, а затем раздался её раздражённый голос:

— Марина, я тебе не девочка на побегушках, чтобы туда-сюда мотаться! У меня свои дела есть. В конце концов, отец Серёжи дома. Пусть он с сыном сидит.

Я проглотила комок в горле. Слёзы подступили к глазам, и я приложила огромное усилие, чтобы не разреветься от обиды и отчаянья.

— Мам, на Юру мало надежды. Он может сорваться и уйти в любой момент. Просить его бесполезно, ты же знаешь.

Мама усмехнулась, и эта усмешка обожгла меня холодом через телефон.

— Ну что? Всё ещё говоришь, что ребёнку отец нужен?

Я не нашлась что ответить. Мама тоже молчала, а потом раздался тяжёлый вздох.

— Ладно. Жди. Скоро буду.

Не зря я позвала маму. Пока я принимала душ, слышала щелчок входной двери. Я сразу поняла, что это Юра ушёл, мама не могла так быстро приехать.