Развод. Цена искупления

Глава 13

Он стоял в дверном проёме, в домашней одежде, значит, пришёл раньше меня. Я была такая уставшая, так спешила в душ, что даже не заметила его обуви и куртки в прихожей.

Ругаться с пьяным мужем было бесполезно, я знала это по опыту. Поэтому, стараясь говорить как можно спокойнее, произнесла:

— Юра, иди спать, у тебя утром съёмки. Поговорим завтра.

Я попыталась обойти его, но он не пустил, схватив за локоть. Его хватка была сильной, унизительной.

— Где шлялась, я спрашиваю? — прорычал он мне практически в ухо.

Я с трудом сдерживала собственный гнев, пытаясь высвободить руку.

— Не кричи, разбудишь Серёжу, — прошипела я.

— Отвечай на вопрос! — он снова заорал, игнорируя мои слова.

Теряя терпение, я сквозь зубы произнесла:

— Не твое дело. Ты ведь гуляешь где хочешь, вот и я буду.

Он сжал мой локоть так, что я чуть не вскрикнула от боли. Дыша мне в лицо своим смрадным дыханием, он прошипел:

— Что позволено мужику, не позволено бабе!

Морщась от боли, я спросила:

— С каких это пор я твоей рабой стала?

— С тех самых пор, как ты вышла за меня замуж, — выпалил он, наконец отпустив меня.

Я потерла ноющее запястье.

— Когда я выходила за тебя, ты мне райскую жизнь обещал, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды. — А в итоге я живу в аду.

Он зло усмехнулся.

— Не нравится, уё…й! Ищи себе другого дурака. Когда я женился на тебе, ты была известной балериной, а потом ты стала никем. Живёшь столько лет за мой счёт и ещё обиженку из себя строишь.

Я проглотила горький комок правды. А ведь я когда-то искренне верила, что он женился на мне по любви.

— Вот значит как. По расчёту на мне женился. А как в любви клялся, на коленях стоял… — я не смогла договорить, потому что голос опять дрогнул из-за резко подступающих слёз. Мне нужна была пауза, что сдержать их и выдержать очередной удар от благоверного.

— Увы, любовь прошла, а проблемы остались, — едко усмехнулся он. — И ты должна сказать мне спасибо, что я всё ещё с тобой живу. Мог бы давно уйти, но только ради ребёнка терплю твои вечные претензии и твои постоянные “дай, дай, дай”!

— Я бы не просила у тебя деньги, если бы сама работала, но ты прекрасно знаешь, что я не могу, пока Серёжа не встанет на ноги, —зачем-то снова попыталась я оправдаться, зная, что он всё прекрасно понимает, просто специально бьёт по самому больному. — Вместо того, чтобы поддерживать нас с Серёжей, ты…

— А я что, не поддерживал?! — перебил он меня, заорав так, что я вздрогнула. — Я столько денег на лечение ребёнка угрохал!

— А сколько пропил?! — не выдержала я, слёзы уже стояли в глазах. — Подсчитать не пытался?!

Он с сарказмом ответил:

— Я зарабатываю, я и пропиваю, а ты ни копейки в семью не принесла.

— Это я-то не принесла? — возмущенно воскликнула я. — Эту квартиру я полностью за свой счёт купила в начале нашей семейной жизни! Ремонт тоже я оплатила, который, кстати, уже пора бы обновить, но ты сейчас, Юрочка, гол, как сокол, потому что потерял последнюю работу по собственной глупости. Если съемки в рекламе профукаешь, считай, что семьи у тебя больше нет.

Юра скривил лицо.

— Да хватит меня уже пугать, достала!

В этот момент в коридоре появилась мама. Её лицо было заспанным. Строго шёпотом она произнесла:

— Вам не надоело собачиться посреди ночи? Ребёнка пожалейте! Благо ему врачи лекарство назначили со снотворным эффектом, а то бы точно разбудили.

— Прости, мама, — тихо ответила я, и тут же обратилась к Юре: — Иди спать, пожалуйста, тебе утром к десяти на съёмку.

Он, недовольно буркнув что-то себе под нос, удалился. Перед тёщей он всегда старался вести себя прилично, побаивался, наверное, потому что знал, что она его недолюбливала.

Если бы мама не была замужем, я бы попросила её жить у нас. Но так, я чувствовала, что не имела права разрушать её личную жизнь. К тому же, мама и так всегда хорошо помогала мне с Серёжей.

Я ушла спать в гостевую комнату. Я всегда так делала, когда муж приходил домой пьяным, чтобы не слышать его громкого храпа и не дышать перегаром.

Утром мама уехала, не дожидаясь, когда проснётся Серёжа. Я встала, приготовила завтрак сыну. Когда он проснулся, отвела его в туалет, подождала, пока он умоется, и также помогла дойти до кровати.

— Мама, когда с меня снимут корсет? — усталым голосом спросил он.

У меня заныло сердце от боли за него. Хотелось сказать, что скоро, но…

— Когда врачи разрешат, Серёженька, — улыбнулась я ему.

— А когда врачи разрешат? Я уже так устал от него! — в глазах ребёнка появились слезы.

Я обняла его, прижала кудрявую детскую голову к груди. С трудом сдерживая собственные слёзы, я ответила:

— Его снимут с тебя обязательно.

Про себя я знала, что предстоит длительная реабилитация, и только потом станет ясно, сможет ли он в будущем самостоятельно ходить. Но говорить об этом ребёнку было страшно, вдруг он отчаяется и потеряет надежду?

В этот момент я увидела мужа в проёме двери. Он выглядел неважно: небритый, с помятым лицом, волосы взлохмачены.

Серёжа, заметив отца, сразу потянул к нему ручки:

— Папа! Доброе утро!

Юра тут же подошёл к Серёже, ответив:

— Доброе утро, сын. Как спалось? — он обнял ребенка.

— Хорошо, — Серёжа, ничуть не смутившись, тут же перешёл к главному. — После завтрака поиграешь со мной в шахматы?

— Мне на работу надо, — ответил Юра, и я почувствовала, как напряглась, ожидая реакции сына.

Серёжа обиженно надул губки.

— Ну вот, а ты обещал.

Юра удивленно поднял брови.

— Когда?

— Вчера, а потом ушёл куда-то. Я ждал тебя, ждал, а потом уснул.

Юра растерянно посмотрел на меня.

— У меня были дела, — ответил он, обращаясь к Серёже. — Сегодня вечером обязательно поиграем.

Серёжа радостно захлопал в ладоши, мгновенно забыв об обиде. Мир ребёнка так прост. Мне же оставалось только надеяться.