Развод. Цена многодетного счастья

Глава 3

Я слышу, как открывается входная дверь. Его шаги тихие, как всегда, когда он возвращается поздно. Сергей никогда не шумит. Он словно пытается раствориться в ночи, избежать лишних слов, лишних вопросов.

– Ты задержался, – говорю я, не поднимая головы.

Муж заходит в спальню и молча включает ночник. Свет мягко освещает его лицо, и я вижу, как он хмурится. Раздражение — первый знак того, что разговор пойдёт тяжело.

– Работа, – коротко бросает он, снимая куртку.

– До двух ночи? – я сажусь на кровати, скрестив ноги, и смотрю на него.

– У нас проект горит. Я тебе уже говорил.

Его голос спокойный, отрешенный, неживой, как всегда. Но я чувствую под этой оболочкой что-то ещё — он явно готовится к обороне.

Собираюсь с мыслями, но воспоминание из парка снова накатывает, будто кто-то нажимает кнопку «воспроизвести»: женщина, ребёнок, его смех.

– Серёж, я сегодня видела тебя.

Он резко оборачивается. Его взгляд становится колючим, а плечи напрягаются.

– Что ты хочешь этим сказать? – хмыкает он сухо, почти предупреждающе.

Я не отвожу взгляда.

– Я видела тебя в парке. С какой-то женщиной. С мальчиком. Кто они, Серёж?

Мои слова, казалось бы, спокойные, отдают горечью, застревающей в горле. Внутри меня борются гнев и страх.

Муж молчит. Несколько секунд. А я считаю удары сердца, каждый из которых кажется ударом молота.

– Это не твоё дело, – говорит он наконец. Хлестко. Грубо.

Я моргаю, чувствуя, как внутри что-то разрывается.

– Не моё дело? – повторяю я, стараясь удержать голос ровным. – Ты серьёзно? Мы двадцать лет вместе, у нас трое детей. Как это может быть не моим делом?

– Мира, ты всегда делаешь из мухи слона. Не нужно усложнять.

– Я усложняю? – встаю с кровати, чувствуя, как волна гнева поднимается выше. – А ты когда-нибудь думал, что я просто пытаюсь понять, что происходит? Кто эта женщина? Кто этот мальчик? Это твой ребёнок?

Он вскидывает голову, и я вижу, как на его лице мелькает тень раздражения, смешанная с нервозностью.

– Это не важно, – говорит Сергей, избегая моего взгляда.

– Да что ты заладил “не важно”? – мой голос становится тише, но от этого напряжение в комнате только растёт. – Это очень важно, Сергей. Я не понимаю тебя. Чего ты добиваешься? Зачем так себя ведешь?

Он молчит. Дольше, чем я могу выдержать.

– Ты просто устала, Мира. Тебе надо отдохнуть. Как и мне. Я тоже очень сильно устал от тебя. От вас, – говорит Сергей, глядя мимо меня.

Его слова ударяют так резко, что я сначала не нахожу, что ответить. Они висят в воздухе, холодные, острые, отравленные ядом.

– Устал? – наконец говорю я, чувствуя, как внутри меня всё закипает. Мои пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. – Мне отдохнуть? Ты ведь даже понятия не имеешь, каково это — каждый день бороться за слово, за взгляд, за улыбку своей дочери. Нести на своих плечах всё. Дом, быт, троих детей…

Сергей усмехается, но в этом жесте нет тепла.

– Ну а зачем ты их родила? – его слова звучат холодно, отрезающе, словно нож.

Я замираю. Эти пять слов отбирают у меня дыхание, будто кто-то ударил меня в живот. Мой взгляд невольно падает на него, пытаясь найти хоть что-то в его лице — сожаление, раскаяние, что угодно. Но там ничего нет.

– Ты серьёзно? – шепчу я, и мой голос дрожит, хотя я стараюсь держать себя в руках. – Ты действительно сейчас это сказал?

– Да, серьёзно, – он говорит это ровно, без колебаний. – Ты хотела большую семью. Много детей. А теперь жалуешься.

– Это не жалобы, – я качаю головой, не веря своим ушам. – Да, я хотела. Я хотела семью. Настоящую семью, где все вместе, где есть любовь, где есть поддержка. А что сделал ты? Ты просто оставил меня одну, Сергей. Нашел себе кого-то…

– Ты знала, что это будет сложно, – он пожимает плечами. – Я сразу говорил, что не могу всё время быть рядом.

– Быть рядом? – мой голос повышается, но я быстро осекаюсь, чтобы не разбудить детей. – Ты вообще понимаешь, что ты говоришь? К черту твое присутствие. Мы уже давно привыкли, что тебе на нас плевать.

– Потому что я больше не могу так жить, – резко отвечает он. Его голос наконец дрогнул. Но не от вины, а от раздражения. – Я устал, Мира. Постоянные проблемы, Соня, твои истерики. Это всё слишком.

– Ты вообще слышишь себя? – возмущаюсь я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Ты говоришь, что Соня для тебя — это слишком? Что наши дети — это слишком?

Он молчит. Несколько долгих секунд. А потом выдыхает, глядя куда-то в пол.

– Я не хочу такой жизни.

Эти слова обрушиваются на меня, как лавина. Я чувствую, как ноги подкашиваются, и опускаюсь обратно на кровать. Смотрю на него, но передо мной уже не тот человек, за которого я когда-то вышла замуж.

– Тогда скажи мне, Сереж, – начинаю я медленно, с трудом выговаривая каждое слово, – что ты хочешь? Уйти? Начать всё заново? С кем-то другим?

Муж не отвечает. И его молчание говорит больше, чем любые слова.

– Поняла, – шепчу, отворачиваясь, чтобы он не видел слёз, которые я больше не могу сдерживать.

Сергей молча выходит из комнаты. Я слышу, как захлопывается дверь в ванну.

И в этот момент понимаю, что что-то в нашей жизни сломалось окончательно.