Развод. Цена многодетного счастья

Глава 11

Я не слышу, когда уходит Сережа, полностью занятая дочерью. Лишь чуть позже у меня появляется время, чтобы обдумать его тихий приход.

Зачем он сюда явился? Хотел что-то доказать? Показать, что не так плох, как есть на самом деле? Но тогда почему не остался? Или же… Не знаю, даже в моей голове с трудом находились объяснения.

Главное, что я больше не плачу по этому поводу. Не кричу. Не злюсь. В этом всем нет никакого смысла. Изменить то, чтобы было, уже нельзя.

Я просто ощущаю себя выжатой. Как будто все эмоции вытекли из меня, оставив только пустую оболочку. Будто внутри ничего не осталось, кроме усталости и осознания, что назад дороги нет.

Выдыхаю, медленно провожу рукой по лицу, словно пытаюсь стереть все следы этого вечера. Но от боли нельзя избавиться, как от грязи на коже, она уже впиталась в меня, просочилась под рёбра.

Выхожу из комнаты за стаканом воды и возвращаюсь обратно, попутно отмечая настроение в доме.

Дима заперся у себя, Маша сидит на кухне, уставившись в телефон, её пальцы нервно сжимают край рукава. Соня, наконец, успокоилась и теперь тихо водит пальчиком по картинкам в книге, шепча что-то себе под нос.

Я сажусь рядом, осторожно провожу рукой по её волосам.

– Солнышко, всё хорошо, я рядом, – шепчу, хотя сама не верю в эти слова.

Она не реагирует, на данный момент её мир — это странички книги, знакомые движения пальцев, ритм, который не нарушается.

Вздыхаю и закрываю глаза. Я одна. Теперь всё на мне. И у меня есть только один путь — вперёд.

Ночью, когда в квартире наступает напряжённая тишина, а воздух ещё пропитан остатками чужих слов, я сижу на кухне с чашкой крепкого чая.

Не чувствую ни вкуса, ни тепла. Только осознание — мне срочно нужно найти работу.

Я всегда зависела от Сергея. Это был его дом. Его деньги. Его оплата за Сонюны занятия. Всё, что у нас было, строилось на том, что он приносил деньги, а я держала семью на плаву.

Теперь мне нужно самой держать этот корабль. Оплачивать счета, дополнительные расходы. Кормить детей. Не сломаться.

Я включаю ноутбук, захожу на сайты с вакансиями. Листаю. Администратор — нужна полная занятость. Отпадает.
Офис-менеджер — график с девяти до шести. А с кем тогда оставить Соню? Нет.
Продавец — выходные по сменам. Не подходит.

Мне нужно что-то, что можно делать из дома. Соня — это круглосуточная ответственность, и даже если мне удастся уладить с ней день, ночи останутся. Значит, нужно искать работу ночью.

Я всё листаю, листаю и листаю… И вдруг взгляд выхватывает объявление.

Оператор колл-центра, удалённо. Ставка небольшая. Ночные смены.

Замираю. Это значит, что я смогу работать, пока дети спят, а днём — заниматься Соней. Будет тяжело. Даже очень, но что меня пугает после всего, что я пережила?

Тут же отправляю резюме, даже не раздумывая.

Проходит пара часов, когда телефон вдруг оживает. Я вздрагиваю, на мгновение замираю, а потом отвечаю.

– Здравствуйте! Вы оставляли заявку на вакансию оператора. Мы готовы принять вас на ближайшую смену. Готовы выйти сегодня ночью?

Я закрываю глаза. Отдыха больше не будет.

– Да, – отзываюсь ровным тоном. – Готова.

Сижу на кухне, уставившись в экран ноутбука, и понимаю, что мой мир теперь разделён на до и после. Вчера я ещё была женщиной, которая ждала подачек мужа, надеялась, что всё утрясётся, а сегодня — той, кому никто не поможет. Той, кто должна сама зарабатывать, сама вытягивать детей, сама разбираться с этим проклятым разводом и бегать по инстанциям, пока Соня капризничает, а Маша делает вид, что ей всё равно.

Следующим утром я варю кашу на завтрак, собираю Диму в школу, проверяю Машину форму и понимаю, что единственный шанс хоть немного не сойти с ума — это подстраховаться и найти ещё одну работу. Вдруг с первой не получится?

Захожу в домовой чат — привычный бардак сообщений, где одни жалуются на грязный лифт, а другие возмущаются, почему кто-то паркуется не там. Я уже собираюсь закрыть его, когда глаза цепляются за объявление:

"Требуется уборщица в наш дом. Оплата сразу, график свободный."

Я не раз видела этих женщин с ведром и тряпками, проходила мимо, не задумываясь, а теперь сижу, смотрю на экран и думаю, что могу мыть подъезды. Это проще, чем ждать, пока Сергей одумается и начнёт выделять для детей хоть какие-то финансы. Это лучше, чем снова занимать деньги у Лиды, у которой и так хватает забот.

Набираю номер, сердце стучит, но голос в трубке спокойный, деловой, безразличный:

– Да, уборщица нужна, вы хотите попробовать?

– Когда можно выйти?

– Хоть завтра. Раз в два дня, вам удобно?

Я представляю: ночью — колл-центр, утром — ведро и тряпка, день — Соня, школа, уроки, готовка, и снова ночь.

Мне неудобно, скорее — невыносимо. Но я просто соглашаюсь.

Полночь. Я сижу за столом, в наушниках раздаётся первый звонок, и мужчина на том конце провода уже орёт в трубку, будто я лично отрубила ему интернет.

– Какого хрена у меня не работает роутер?!

Я закрываю глаза, выдыхаю, открываю систему и говорю ровным голосом, хотя внутри хочется просто закрыть ноутбук и уйти спать:

– Сейчас проверим, пожалуйста, оставайтесь на линии.

Мой первый клиент. Первый из сотен, кто будет кричать, ругаться, требовать. Но я выдержу. Я должна.

Часы показывают 5:00, когда я, еле сгибая ноги, выключаю ноутбук, тру виски и понимаю, что не чувствую ни спину, ни руки, ни лица.

Хватаю ведро, тряпку, спускаюсь вниз и, пока город ещё спит, начинаю первую смену в качестве уборщицы.

Неделя тянется, как вязкая, тяжёлая трясина, и чем дальше, тем глубже я в неё погружаюсь, будто кто-то схватил меня за ноги и тащит вниз, не давая вынырнуть, вдохнуть, хотя бы на секунду перестать бороться. Ночи сливаются в один непрерывный поток входящих звонков, раздражённых голосов, требований, ругани, обвинений, и я, слушая всё это, говорю ровным голосом: «Сейчас проверим, оставайтесь на линии». Хотя мне хочется просто сорвать гарнитуру с головы, закричать в трубку, сказать, что у меня самой жизнь разваливается, что я не спала уже чёрт знает сколько дней, что у меня нет сил. Но никому это не важно, потому что я просто безликий голос в телефоне, и для клиентов это всего лишь работа.. А для меня — выживание.