Развод. Цена предательства

Глава 8

Мама была права. Филипп действительно каждый день караулил меня у дома. На следующий день после того, как я узнала о беременности, я возвращалась домой после приема у гинеколога и наткнулась на его тонированный инфинити, припаркованный у подъезда. Его дорогущая машина с блатными номерами смотрелась, как инородный объект в нашем обшарпанном дворе. Тогда мне пришлось найти ближайший торговый центр и бродить по магазинам, дожидаясь, пока муж уедет.

Я не хотела иметь ничего общего с Фирсовым, и тем более разговаривать с ним. Так не могло дальше продолжаться, и поэтому на время я съехала к Оле. Подруга была ярой карьеристкой, мужа и детей у нее не было, зато была свободная комната и серый кот Паштет. К тому же, так как мы теперь работали в одном месте, по утрам нам было по пути.

В тот день, когда я бродил по торговому центру, ноги сами занесли меня в детский отдел. Все эти крошечные бодики, носочки и штанишки привели меня в восторг. Держа в руках маленькие пинеточки, я четко осознавала – теперь мне все нипочем. Этот малыш под моим сердцем представлял из себя лишь скопление клеток, но при этом наполнял меня той силой, о наличии которой я не подразумевала.

Во время обеденного перерыва мой телефон зазвонил новым номером. Я так устала наблюдать, как мой телефон разрывается от звонков и сообщений Фила, что неожиданному звонку была непременно рада.

– Сережа? Привет! – я отошла в подсобку, чтобы избавиться от ненужных звуков на фоне.

– Привет, Насть! Как ты? Пропала что-то! У тебя все хорошо?

Прикусив изнутри щеку, я начинаю раскачиваться на плоских балетках.

– Все в порядке. Строю новую жизнь, так сказать… – усмехаюсь. В голове внезапной вспышкой возникает предположение, что Филипп мог выйти на меня через Сережу.

– Новая жизнь – это хорошо, – загадочно протянул он. – И как успехи?

– Потихонечку. Слушай, ты прости, я на работе, не очень удобно говорить. Можно узнать цель твоего звонка? Это Филипп тебя надоумил?

В трубке повисает молчание, и я всерьез начинаю сомневаться в правоте своих умозаключений.

– Ты не права. Этот звонок – сугубо мое желание узнать, как твои дела, – голос Сережи охладел. – Вообще-то, Фил меня уволил.

– О, боже! – вырвалось из меня, и волна стыда накрыла меня с головой. Я прекрасно понимаю, что в увольнении Сережи есть моя вина. – Прости, Сереж, я не хотела, чтобы все так вышло.

– Почему ты извиняешься? – он усмехнулся и этой реакцией снял напряжение во всем моем теле. – Сдать друга был исключительно моим желанием. Не мог смотреть, как он наебывает тебя месяцами.

В сердце болезненно кольнуло, и к своему огромному разочарованию я поняла, что болеть еще будет долго.

– И все же ты потерял из-за меня работу и друга. Я чувствую себя причастной ко всему этому.

– Не бери на себя слишком много, Насть, – он рассмеялся. – Работа юристом под главенством Фила была не самой завидной участью. Он был жестким начальником.

Я молчала. Говорить было не о чем, поддерживать разговор про Фила было невыносимо больно. К тому же сегодня я чувствую себя отвратительно: ноги гудят от многочасовой беготни по залу с подносом, а токсикоз только прибавляет проблем.

Внезапно в мою гудящую голову пришла мысль, которая, возможно, спасет меня от предстоящего тягостного бракоразводного процесса.

– Сереж, я могу тебя попросить у тебя помощи?

– Конечно! – слишком быстро и чересчур громко выпалили он. – Что тебе нужно?

– Я подумала, что могу воспользоваться твоими юридическими навыками и хотела попросить тебя помочь мне в разводе. Я ничего не смыслю в юриспруденции и хочу, чтобы нас с Филом развели как можно быстрее. Ты поможешь с необходимой документацией и подачей заявления?

– О… – неуверенно произнес мужской голос. Создавалось ощущение, что Сергей был ошарашен новостью о нашем с Филиппом разводе. – Да, конечно! С радостью! Когда мы можем встретиться, чтобы обсудить детали?

Оставшуюся минуту мы обсуждали время и место встречи. Может, я льщу себе, но кажется, что Сережа относится ко мне, не как к жене друга. Или я придумываю?

В любом случае, его готовность мне помочь в разводе очень сильно обнадеживает. Так что в зал я возвращаюсь воодушевленная и готовая бороться до последнего.

Как только я вышла из подсобки, Оля тут же позвала меня к себе.

– Насть, возьми четвертый столик, – не отрываясь от своих записей, Оля указывает подбородком в сторону самого крайнего и тихого столика.

Заправив за ухо выбившуюся прядь, я кладу поднос на стойку.

– Только смотри аккуратнее, – подруга поднимает голову и скользит быстрым взглядом по моему лицу. – Там какая-то важная фифа сидит. По лицу видно, что скандалистка.

Неуверенно киваю и направляюсь к четвертому столику. Поясницу тянет, ноги невыносимо гудят. Я и представить не могла, как это тяжело стоять на ногах по двенадцать часов в день. А когда мама узнала, что я работаю офицанткой, как и ожидалось, она снова устроила скандал, добавив, что бегать с подносом – это настоящий позор.

Глаза находят темный затылок женщины за моим столиком, и я буравлю его взглядом. Я не из пугливых, но слова Оли заставили меня напрячься. Мне сейчас скандалы не нужны, и записи в книге жалоб тоже. Я не могу лишиться и этого места работы.

Но чем ближе я подхожу, тем ярче в моей голове вспыхивает узнавание.

Черт, все очень-очень плохо!