Развод. Даже если сердце плачет

10

Интересно, если одновременно подать заявление на два развода, дадут ли скидку на госпошлину?
Родители спорят уже полчаса, а то и дольше. И не просто спорят, а ругаются, словно пытаются выплеснуть друг на друга всю боль и обиду за то, как со мной обошёлся Макс. Отец упрямо стоит на своём и утверждает, что должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, что толкнуло Макса на такой неслыханный поступок. Мама же, в ответ, кричит, что ей наплевать на причины и оправдания Макса, какими бы уважительными они не были. После такого поступка Макс не заслуживает даже того, чтобы мы упоминали его имя. Их споры уже идут по третьему кругу, переходят на личности. Мама только что заявила, что не понимает, как она могла выйти замуж за мужчину, который так рассуждает и открыто заступается за бесстыжего негодяя Макса.
Вот мне и подумалось, что если дело дойдёт до двух разводов, то, может, нам хоть дадут скидку на госпошлину. Куда ж я без чёрной иронии в такой ситуации? Иначе и не выжить…

Обо мне родители, кажется, забыли. Я сделала себе поздний завтрак, приняла душ, потом вернулась на кухню, чтобы проверить, как обстоят дела с родительскими дебатами.

Вроде всё тихо, но ситуация явно не разрешилась. Висящее в воздухе напряжение можно черпать ложками. Мама жарит котлеты, демонстративно повернувшись к папе спиной. Папа почти полностью закрылся газетой. Ну хоть пока не разводятся, и то хорошо, а то я уже собиралась вмешаться.

Больше всего я волнуюсь за папу, поэтому сажусь рядом с ним и обнимаю его за плечи.

– Давай, рассказывай, что ты надумал!

Когда волнуешься за родных людей, перестаёшь рефлексировать о своих собственных печалях, и это очень полезно.

Папа складывает газету и бросает на маму недовольный взгляд.

– Вика, что ты решишь, то я и поддержу, это само собой. Но раз ты задала вопрос, то я вот что тебе скажу. – Папа вздыхает, хмурится. Он многое держит в себе, всегда старается разложить факты по полочкам и не склонен делать поспешные выводы. – Мне не верится, что Макс мог так просто взять и переступить черту. Раз он пошёл на такое, значит, случилось что-то серьёзное, вот только что – я не знаю. Прежде чем рубить с плеча, надо попытаться выяснить, в чём дело. А развестись вы всегда успеете. Всё. Я всё сказал.

Мама пыхтит, то и дело взмахивает кухонной лопаткой, потом наконец не выдерживает.

– Он всё сказал, видите ли! Это твой вердикт, да, Геннадий? Ты назначил себя главным судьёй?! А мне лично наплевать, что там у Макса случилось! – восклицает мама гневно. – Не знаю, где у него что случилось, в штанах или в голове, но разбираться надо словами, разговорами, а не такими... такими непростительными поступками! Как можно так? Как он мог?!

Внезапно словно опомнившись, мама замирает, делает глубокий вдох и, глядя на меня с неожиданной мягкостью, тихо произносит:
– Вика, ты знаешь, что я поддержу любое твоё решение. Главное – чтобы ты была счастлива и спокойна. Мы с папой всегда будем рядом. Просто… мы очень расстроены и злы на Макса.

– Спасибо, мама, я знаю.

– Я не понимаю, почему Макс никак не объяснил своё поведение?! – Папа в недоумении разводит руками. – Это похоже не на проступок после гулянки и даже не на наглую выходку, а… даже не знаю, на что… на месть, наверное. Но какой смысл в этой мести, если человек, которому ты мстишь, понятия не имеет, за что его наказывают?!

Обнимаю папу крепче, целую его в щёку.

– Не расстраивайся так, пап, прошу тебя. Я не спросила Макса о причинах, потому что не хотела ни на секунду оставаться в одной квартире с ним и… той женщиной, которую он привёл с собой домой. Думаю, что ты прав, и всё так и есть, как ты предполагаешь. Максу что-то про меня сказали или показали… я не знаю, что, но он поверил и сильно разозлился. Мне кажется, это единственное возможное объяснение. Ну… или он сошёл с ума.

– Что бы ему ни показали, это ложь! – отрубает мама, ударяя лопаткой по сковороде.

– Естественно, ложь, это без вариантов! – Папа фыркает.

Как не любить людей, которые даже не допускают мысли, что я способна совершить недостойный поступок?

Обожаю их всем сердцем.

– Пап, вот смотри, что я думаю. Даже если Максу сказали про меня что-то плохое, разве правильно было так реагировать? – Приходится сделать паузу из-за очередных громогласных возмущений мамы. Даже если я когда-нибудь смогу простить Макса, подход к маме ему закрыт навсегда. Когда мама наконец затихает, я продолжаю. – Тут проблема не столько в причинах того, что Макс рассердился, сколько в том, как он себя повёл. Представь себя на его месте, пап… Что если мама взяла бы и внезапно привела домой другого мужчину…

– Какого ещё мужчину?!

– Какого угодно, это не имеет значения. Да хотя бы дядю Ваню, вашего дворника…

Внезапно папа хлопает ладонью по столу.

– А! Чёрт возьми! Лена, я забыл позвонить в управление…

– Что? – Непонимающе смотрю на папу. – Зачем тебе звонить в управление?

– Ты сказала про дворника, и я вспомнил, что собирался пожаловаться в управляющую компанию. В нашем дворе больше нет дворника. Ивана перевели в другое место, а замену не нашли.

Так, понятно… Вот так дискутируй с родителями.

– Папа, погоди, я о другом…

– Это бесполезно, Вика. Если я приведу домой другого мужчину, твой отец даже не заметит, – говорит мама, с вызовом глядя на папу через плечо.

– Так… минутку… почему это я, интересно, не замечу, а? – возмущается папа.

Поднимается, подходит к маме и обнимает её за талию. Шепчет ей на ухо что-то грозное, а мама хихикает.

Кажется, я здесь лишняя.

Ухожу в комнату, оставляя родителей одних. И на душе так больно-больно из-за того, что случилось с Максом, и одновременно так сладко-сладко, потому что отношения моих родителей самые что ни на есть настоящие. Самые трепетные, правильные и вечные, и мне тоже так хочется. Очень даже.

Мне казалось, что у меня это было, но время доходчиво продемонстрировало, что я ошибалась. Вот и завидую белой завистью.