Развод. Дело громкое

Глава 1

Я просыпаюсь от того, что горло дерет сухость. В комнате темно, хотя за окном уже светло, плотные шторы не пропускают ни лучика света. Диван подо мной жесткий, как доска. Плечо затекло, шею ломит. Я моргаю, пытаясь понять, где нахожусь. Кабинет. Я в кабинете. На диване для переговоров, куда Кирилл сажал партнеров, когда хотел показать, кто здесь главный.

Пять лет брака, и я сплю на диване для клиентов. Сажусь. Под ребрами ноет, вчера я выпила полбутылки красного, сама не заметила как. Бокал до сих пор стоит на подлокотнике. Я смотрю на него и вспоминаю: вечер, одна, звонок подруги, мое «все нормально», ее вздох. Ничего нормального нет...

Встаю. Пол холодный, иду босиком по ламинату. Мои тапки остались в спальне. Там, где спит Кирилл. Или не спит. Мне все равно. Прохожу в ванную. Зеркало показывает женщину с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Под глазами синева. Губы сухие. Три года назад я выглядела иначе. Тогда мы открывали новый офис, и он смотрел на меня так, будто я – лучшее, что случилось с его жизнью. Теперь он смотрит сквозь меня. Или с ненавистью. Я не понимаю разницы. Умываюсь. Вода ледяная, горячую не включили, он ушел раньше, выключил бойлер. Экономит. Или издевается. С ним никогда не угадаешь.

Захожу на кухню и замираю. На столе стоит его чашка. Черная керамика, облезлая, с трещиной на ручке. Мы купили их в первый год, на рынке, за смешные деньги. Сейчас у нас посуда за сотни евро, но эта чашка почему-то остается. В чашке недопитый остывший кофе с пленочкой сверху. Я смотрю на нее несколько секунд, потом беру в руки и с размаху бью об пол. Осколки разлетаются по плитке с резким, звонким звуком. Один из осколков впивается мне в палец. Капелька крови выступает на подушечке. Я закрываю глаза и делаю вдох. Боль почти приятная, потому что реальная. Не та, что внутри.

– Молодец, Лена, – говорю сама себе вслух. Голос хриплый. – Хорошее начало дня.

Сажусь за стол. Второй чашки нет, Кир забрал свою вчера, когда я кричала, что не собираюсь больше жить в кабинете как собака. Он ответил: «Не нравится – уходи». Я ответила: «Это мой дом». Он: «Ипотека моя». Мы квиты.

Наливаю воду из фильтра. Пью короткими глотками и смотрю на осколки. Не убираю. Пять лет назад мы стояли в загсе. Я в шикарном белом платье с открытыми плечами, он в сером костюме, идеально подогнанном. Он шепнул мне на ухо перед поцелуем: «Ты – моя империя». Я тогда рассмеялась. Подумала: это просто красивые слова. Теперь понимаю: он не шутил. Для него я – актив, который перестал приносить дивиденды.

Телефон вибрирует. Экран заливает светом. Три пропущенных от Марины, два от Саши, сообщение от Ольги: «Лен, ты как? Может, встретимся?». Не отвечаю. Открываю почту. Первое письмо от адвоката Кирилла. Штамп «Важно». Тема: «Бракоразводный процесс, досудебная претензия».

Читаю. Сухо, юридически безупречно. Он требует: раздел совместно нажитого имущества в его пользу, мой отказ от доли в ООО «Ритейл Групп», квартиру в спальном районе мне «в качестве отступных». И пункт про «отсутствие взаимных претензий».

Я смеюсь. Звук кажется гулким в пустой кухне. Отсутствие претензий. Он серьезно? Встаю, прохожу в кабинет. Открываю сейф, который ставили вместе. Помню, как он ругался, что я неправильно держу сверло. Достаю толстую папку в синем пластике. Там все: выписки, контракты, скрины переписок, аудиозаписи его разговоров с партнерами. Я собирала это два месяца. Не для развода. Для подушки безопасности. Интуиция подсказывала: однажды пригодится.

Звонит телефон. На экране «Кирилл». Не беру, сбрасываю. Он перезванивает через десять секунд. Опять сбрасываю. На третий раз принимаю.

– Что тебе? – мой голос ледяной.

– Ты разбила мою чашку, – говорит он. Без приветствия. Без эмоций. Но я слышу – он взбешен. В горле клокочет.

– Твою? – переспрашиваю. – Мы покупали их вместе. Они наши, общие. Как многое, что ты сейчас присвоил себе.

– Лена, не начинай, - цедит супруг.

– Это ты начал. Исковым заявлением, - возражаю я, чувствуя, как горло сдавливает спазмом.

Пауза. Я слышу его дыхание. Короткое, злое. Он не привык, чтобы ему перечили. Тем более – женщина, которую он привык контролировать.

– Приезжай в офис, – бросает он. – Поговорим как взрослые люди.

– Во сколько у тебя встреча с Сергеем? В три? – спрашиваю. – Я приду к четырем. Пусть он останется, послушает.

Тишина. Я попала.

– Откуда ты знаешь про Сергея? – глухо спрашивает муж.

– Я все знаю, Кирилл. Ты забыл? Мы вместе начинали. Я помню, где лежат скелеты. В том числе твои.

Кладу трубку первой. Руки трясутся. Я смотрю на них и не узнаю. Эти руки подписывали контракты на миллионы. Эти руки гладили его спину по ночам. Эти руки сейчас не могут удержать телефон. Кладу его на стол. Прижимаю ладони к столешнице, чтобы унять дрожь.

Окно открыто. С улицы тянет осенью – мокрые листья, дым, дальний звук сигналов. Мы поженились в августе. Теперь август кажется прошлой жизнью. Вспоминаю нашу первую ссору. Через полгода после свадьбы. Он сказал, что я слишком много времени уделяю работе. Я ответила, что он ревнует к проектам. Тогда мы помирились через час – сексом на кухонном столе, среди остатков ужина.

Сейчас мы не разговариваем сутками. Секса не случалось три месяца. Последний раз, как механическое действие, без света, без слов, молча. После он отвернулся и заснул. Я лежала и смотрела в потолок. Поняла: что-то умерло. Или не умерло. Трансформировалось в ненависть. Я больше не знаю, как отличить.

Сажусь за ноутбук, открываю документ. Начинаю писать свой ответ на его претензию. Не адвокатским языком, личным, живым, убийственным.