Развод — дело тонкое

Глава 8

Меньше всего на свете я хотела, чтобы меня в таком виде лицезрел Мирон Сташевский. Да еще и где? За решеткой! Мне хотелось провалиться сквозь землю. Сама не понимала, почему мне не все равно.

— Ты ее знаешь? — удивился полицейский.

— Знаю. Что она здесь делает?

— Напала на парня в ночном клубе. Повалила на землю, надавала тумаков.

Мирон хмыкнул и не спеша подошел к решетке. Я не убирала руки от лица, но прекрасно слышала его шаги.

— Да вы полны сюрпризов, Стефания Олеговна.

Неохотно оторвала ладони от лица и посмотрела на него. Но не увидела во взгляде того, что ожидала. Не было презрения, надменной ухмылки, злорадства и всего остального, что я успела вообразить. Он лишь внимательно разглядывал меня. Я так и не поняла, о чем он думал.

— Я не виновата, — пробурчала я. — Мужик первый начал распускать руки, я лишь постояла за себя.

— Да ты ему ребро сломала! — вмешался сотрудник этого славного заведения.

— Я не специально. Я лишь защищалась.

— И я ей охотно верю, Влад. — Сташевский повернулся к полицейскому. — Она не грозный нарушитель правопорядка. Смотрю, у вас тут всех хватают и тащат за решетку для численности.

— Просто так никого никуда не тащат, — спокойно заметил полицейский.

Мирон отошел от меня и махнул ему. Они ушли в кабинет. Подальше от моих глаз, совсем позабыв, что я вообще-то в туалет просилась. Впрочем, при Мироне я бы не осмелилась повторить свою просьбу. И без того неловко.

Их не было всего пару минут. Полицейский отпер дверь клетки, в которую меня посадили, и буркнул:

— Свободна.

От удивления я икнула, прекрасно понимая, кого я должна благодарить за освобождение.

Мирон ждал в соседнем помещении с моими вещами.

— Смотри мне, — поучительно сказал мужчина Мирону. — Следи, чтобы она ничего не натворила больше. А то обоих посажу!

Сташевский улыбнулся и протянул руку, которую мужчина охотно пожал.

— Спасибо, Влад.

— Глаз с нее не спускай.

— Не спущу, — взяв меня под руку, клятвенно пообещал Мирон.

— Доброй ночи, — ляпнула я, не зная, что еще сказать.

— Сначала туалет, — не забыл Мирон, отчего я снова почувствовала, как лицо заливает краска.

В не слишком-то чистой уборной я попыталась привести себя в порядок: смыла косметику с лица, потому что тушь растеклась и делала меня похожей на панду. Поправила прическу, как могла. Я долго смотрела на себя в зеркало, внимательно разглядывая бледную кожу с едва заметными синяками под глазами, только бы не возвращаться к Сташевскому. Но выбора не было.

Когда я выглянула из туалета, надеясь, что ему надоело меня ждать и он ушел, Мирон стоял на том же месте. Я вздохнула и вышла.

Выглядел он, как всегда, безупречно. Этим он мне напоминал отца и Костю. Даже в два часа ночи — деловой костюм, галстук и выглаженная рубашка. И пахло от него приятно: слегка терпковатой туалетной водой.

— Готова? — спросил он, когда мы оказались на улице.

— К чему?

— К поездке. — Мирон улыбнулся и указал рукой на свой автомобиль. Мой так и остался возле клуба.

Я села на переднее сидение, не дожидаясь, когда он откроет передо мной дверь.

— Отвези меня домой, — попросила я, когда он завел мотор.

— Что бы ты продолжила напиваться до умопомрачения в одиночестве, оплакивая свой развалившийся брак? — теперь в его голосе угадывалась ирония. Я украдкой взглянула на него. По его невозмутимому лицу ничего нельзя было понять. Шутил он, издевался или иронизировал?

— Может, и так, — не стала юлить я.

Именно того я и желала. Но это было до того, как меня арестовали. Теперь я полностью вымоталась и хотела просто поспать. День оказался слишком длинным, пора его завершать.

— Не могу оставить даму в беде. Давай прокатимся? Я люблю ночной город: нет пробок, и огни везде, — он говорил так спокойно и умиротворяюще, что я почти согласилась.

— Я устала. Если можно, отвези меня домой, — пробурчала я и отвернулась к окну.

— Увы, не могу. Я обещал другу проследить за тобой. Этой ночью я несу за тебя ответственность. Но можем поехать ко мне. — При этом он посмотрел на меня, и мне показалось, что в его глазах сверкнули задорные искорки.

— Н-не надо к тебе! — испугалась я и даже протестующе замахала руками, пока не поняла, что Мирон широко улыбается. При этом у него на щеках проступили ямочки. На несколько секунд я застыла, разглядывая его, пока не поняла, что делаю это непозволительно долго. Резко отвернулась, ощутив, как быстро забилось сердце. Я смущаюсь? С каких это пор?

— Тогда поехали в одно красивое место, — предложил он.

— И после этого ты отвезешь меня домой?

— Если захочешь.

Я тяжело вздохнула и кивнула. Он снова усмехнулся, но на этот раз — не отводя взгляда от дороги.

Мы довольно долго ехали в молчании. Мирон включил тихую расслабляющую музыку. Я обратила внимание, что в этом наши вкусы совпадают. Постепенно мысли опять перешли на развод и на то, что случилось сегодня ночью. Как я докатилась до такой жизни, что конкурент Кости вытаскивает меня из-за решетки?

То и дело украдкой поглядывала на Мирона. Он вел машину очень плавно. Я ненавидела ездить, когда за рулем находился Костя. От его агрессивной манеры вождения меня всегда укачивало, хотя когда я сама сидела за рулем, такого никогда не случалось. Мирон же вел автомобиль уверенно, но без резких движений. Я почти не ощущала скорости, хотя когда мы выехали за город, спидометр показывал больше ста двадцати километров в час.

Интересно, о чем думал сам Мирон? Уж не о моем ли поведении? За которое, кстати, мне было очень стыдно. Это абсолютно не походило на меня. Ночной клуб, танцы, драки с незнакомцами — это все не про меня. И почему-то очень хотелось, чтобы Сташевский не думал обо мне плохо. Но я не спешила обелять свое честное имя. Отец всегда говорил: «Если ты прав — тебе не нужно оправдываться. А если не верят, оправдания не помогут». И я была с ним согласна.