Развод. Диагноз: не прощу!

Глава 1. Котик и сливки

– Ксюш, привет, – щебечет Юля, медсестра из хирургии. Её голос звучит слишком приторно, отчего хочется скривиться, но я держу невозмутимое выражение. – Смотри, что я нашла. В кресле в зоне ожидания у операционной. Кажется, Пети твоего. Забыл, растяпа.

Она протягивает мне телефон. Чёрный, в силиконовом чехле, который я купила мужу месяц назад, когда он в очередной раз разбил экран. Это, значит, и правда его.

Петя действительно забывчивый. Особенно когда нервничает перед операцией. А у него сегодня их несколько, почти без перерыва.

– Спасибо, Юль, – киваю я благодарно, забирая телефон. – У него сейчас ринопластика плановая, наверное, выронил.

Юля моргает, и на её губах растягивается странная полуулыбка, которая мне почему-то сразу не нравится, но я не могу понять, что она значит. Впрочем, я даже знать ничего не хочу. Юля – сплетница ещё та, вечно в ординаторской со всеми шушукается. Наверное, сейчас вспоминает очередную историю.

Она кивает и исчезает в коридоре так же бесшумно, как и появилась.

Я кладу телефон мужа на край стойки, рядом со своим органайзером, и возвращаюсь к пациентам. Вовлекаюсь сразу в прерванный разговор.

– Значит, смотрите, Иван Григорьевич, холтер вам поставят на сутки…

Я терпеливо объясняю про разницу между «просто ЭКГ» и суточным мониторированием. Рядом с пожилым мужчиной стоит его жена и держит за руку. Это так мило, что у меня в груди что-то горячее растекается. Вот это я понимаю. И в горе, и в радости. Какая поддержка. Такое достойно уважения.

В итоге, пара уходит довольная, забирая с собой памятку с рекомендациями.

Я автоматически поправляю свой бейджик «Ксения Невеличко, администратор» и смотрю расписание на компьютере. Делаю привычные дела на автомате, пытаясь отключить круглосуточную мыслемешалку в голове. Но они всё равно лезут. От бытовых мелочей про то, что купить в магазине и что приготовить на ужин до переживаний за Андрюшу. Как сын сдал сегодняшний экзамен по алгебре?

Надо бы написать ему хотя бы сообщение, узнать, справился ли. Он несколько дней сидел с учебниками и хмурился. Я несколько раз предлагала свою помочь, а он отмахивался, говорил, что папа объяснит. А папа… кажется, он так был загружен всю неделю, что так и не выполнил своего обещания разобраться с учебными вопросами Андрея.

Вздыхаю, открываю карточку клиента, которую нужно срочно заполнить. И тут пиликает телефон Пети.

Я машинально скашиваю взгляд на экран, и у меня мгновенно перехватывает дыхание. Так резко, что в глазах темнеет. Будто кто-то зарядил под дых. Но тем не менее я вижу надпись, и она, кажется, отпечатывается на сетчатке.

Сообщение висит, заполняя собой почти весь экран телефона Пети:

«Котик, вспоминаю вчерашнее. Когда повторим? Я купила те сливки с клубникой, которые ты так любишь слизывать с моего тела…».

Взгляд вылепляет имя отправителя.

Виолетта.

Чёрт побери. Серьёзно?

Я смотрю на экран, но вижу лицо Виолетты Мартышкиной. Это наша новенькая медсестра из отделения пластической хирургии. Идеальные скулы, томный голос, длинные тёмные волосы да ресницы до небес. Она с самого первого дня смотрела на Петю, как на божество.

Я думала, мне кажется. Думала, что накручиваю себя. Думала, я дура ревнивая.

А оказывается…

Боже. Да мы же с Петей вместе со школы. Как же так? Почему?!

Экран телефона затухает сам собой, а я продолжаю пялиться на него, не в силах нормально дышать. Будто в лёгкие попадает не кислород, а кислота. Каждый вдох отдаётся спазмом в груди и животе.

Сливки с клубникой. Господи, какие же пошлые банальности.

У моего мужа роман с женщиной, которая пишет «котик» и покупает сливки для игр. И это реально про моего мужа, который три дня назад обнимал меня на кухне и говорил, что устал как собака, поэтому ужинать не будет, пойдёт сразу спать.

Теперь понятно почему между нами случилось охлаждение. Я думала со мной что-то не так, что пора причёску обновить или купить что-то из одежды, а может устроить романтическое свидание. А, оказывается, он уже получает всё, что ему нужно на стороне.

– Ксюш, ты чего? – озадаченный голос Леночки, второй администраторши, вырывает меня из оцепенения. – Ты такая бледная... Давление упало? Может, тебе водички принести?

Я качаю головой. Губы не слушаются, но я заставляю их растянуться в улыбке.

– Всё нормально, Лен. Просто… душно.

Я перевожу взгляд на журнал записи пациентов. Строчки, фамилии, время приёма... Мне нужно заполнить карточку. Нужно продолжать работать. Нужно думать об Андрее, о доме, о чём угодно, только не о том, что мой муж стал предателем.

В горле стоит колючий, мерзкий ком. Я сглатываю его, но он возвращается. Слёзы подкатывают к глазам. Нет. Я не буду плакать на рабочем месте. Я не буду лить слёзы по человеку, который потоптался по моему сердцу. Уж точно не здесь и не сейчас.

В холл кто-то заходит. И я, даже не поднимая взгляда, всем своим существом понимаю, что это Петя. Его походка, аромат его парфюма, его присутствие, которое ощущается каждой клеточкой тела теперь как что-то удушающее.