Развод для попаданки, или Верните мне дракона!

Глава 23

Лицо юноши сделалось мертвенно-белым – казалось, он испугался куда больше, чем я. Губы задрожали, в широко раскрытых глазах читался животный ужас.

Через мгновение стало ясно, что боялся он не зря. Из тени за колонной выступили двое стражников. Все произошло быстро и тихо, и от этого жутковато – его подхватили под руки и увели. Он даже не пытался сопротивляться, покорно ушел с ними.

Князь наблюдал за этой сценой с ледяным спокойствием. Его пальцы все еще сжимали мои плечи – тяжело и жестко, как каменные тиски.

Увиденное заставило меня похолодеть.

– Что с ним будет? – спросила я.

– Надо же, как трогательно! Вы даже не спросили, что будет с вами. Вот это я понимаю, чувства! – язвительно проговорил он;

Я лишь вздохнула. Доказывать что-то князю совершенно бесполезно, особенно теперь, когда он услышал наш разговор.

Мне, конечно, было страшновато за мальчишку – слишком уж обреченным он выглядел. Но заступаться за него сейчас явно не стоило, не сделать бы хуже!

– Какие могут быть чувства? Вы отлично знаете, я даже не помню, кто это такой! – устало ответила я.

– И со всеми незнакомцами вы беседуете так долго и обстоятельно? Да еще и на такие личные темы…

Крыть было нечем. Мы с красавчиком и правда наговорили всякого… В основном он, конечно…

– Если вы слышали наш разговор, должны были понять. Я просто пытаюсь разобраться в ситуации.

Ну да… И при этом от души надеюсь, что муженька прихлопнут на ближайшей войне, пока я скрываюсь где-то с любовником… Какая чудесная женщина.

– О, и это у вас блестяще выходит, – он отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах. Его смех был коротким, сухим, лишенным всякой теплоты. – За один вечер – два потенциальных покровителя! Выбор богатый.

Это что, ревность? Если так, то это даже забавно… Зачем ревновать человеку, который спит и видит, как бы от меня избавиться.

– Не делайте вид, что вас это волнует. В конце концов, через несколько дней вы вышвырнете меня из этого дворца, оставив без средств к существованию, без поддержки семьи и даже без магии. И если бы в этой ситуации я действительно озаботилась тем, чтобы найти себе покровителя… кто бы мог меня осудить?

Пока я говорила всё это, прониклась такой жалостью к самой себе, такой скорбью, что слёзы навернулись на глазах. Но я не позволила себе проронить ни слезинки – лишь гордо задрала подбородок. Только лёгкая дрожь в голосе могла выдать меня.

– Без средств к существованию?! – рыкнул он. – Дом в столице с полным штатом прислуги и пожизненным обеспечением – это без средств к существованию?

Он сделал паузу, потом добавил жёстко:

– Что же касается вашей матушки, то тут я не властен. Я бы ни за что не отрёкся от своего ребёнка, что бы тот ни натворил. Но не все таковы, как я. Да и о магии вам, вряд ли, следует беспокоиться. До сих пор ваш дар никак себя не проявил. Вряд ли вам действительно есть что терять.

Я остановилась посреди коридора. От неожиданности только и могла – глотать воздух, как рыбка, выброшенная на берег.

Вот это новости!

Получается, никакой вины за князем нет, и со своей вероломной супругой он поступил более чем великодушно.

Чёрт, как же неловко-то вышло… А ведь от меня требовалась совсем немного – один вечер вести себя прилично. И вот, пожалуйста: сначала – танцы с гостем. Потом – шушуканье с любовником в тёмном коридоре. На безупречное поведение это совсем не тянуло. И ведь не объяснишь же, что танцы были под гипнозом, а любовника я даже не помню.

Впрочем… может быть, всё ещё можно исправить?

Я осторожно тронула князя за рукав и тихо проговорила:

– Наверное, следует вернуться к гостям?

– Вовсе ни к чему, – резко оборвал он. – Все нужные тосты подняты. Бал первым танцем открыт. После этого княжеская чета спокойно может покинуть бал.

Понятно. Меня выгоняют. Не хотят больше показывать позор семьи почтенной публике.

– Ступайте в свои покои, – приказал он. В его глазах вспыхнуло что-то незнакомое – жесткое, неумолимое. Он сделал шаг вперед, заставляя меня инстинктивно прижаться спиной к камню. – Сегодня я войду к вам. Пока обряд не состоялся, вы все еще моя жена. И я намерен взять то, что мне причитается.