Развод. Доктор, вы уволены!

1

- Чёрт, - ругаюсь вслух, пока никто не слышит. К этому геронтологическому отделению я приезжаю через день уже семь лет, и раз в неделю обязательно задену бордюр.

- Наталья Викторовна, вы скоро? Михаил Ильич о вас уже десять раз спрашивал, ходит ругается, - звонит Олеся, моя хорошая знакомая, арт терапевт этого отделения.

- Скоро буду.

Заезжаю на парковку хосписа. Глушу мотор, тишина давит на уши, и я сижу секунду, глядя на серые стены. Из окна на втором этаже мне привычно машет рукой бабулечка.

Выхожу из машины, в коридоре пахнет, как в детском саду - молочной кашей и зажаркой из морковки.

- Наталья Викторовна, - старшая медсестра, кивает мне с поста. - Михаил Ильич вас потерял, говорит, у него таблетки закончились, а вы ему новые выписать должны.

- Да. Он как?

- Так, конечно, говорить нельзя, но кажется, он нас с вами еще переживет. ТОлько по утрам ахает и охает, а к вечеру новую бабулю на лавку выводит гулять, - она вздыхает.

Смеется вместе. РАньше геронтологическое отделение, или проще отделение за уходом за престарелыми, мне казалось страшным местом, где старики доживают свои дни. Но как же я ошибалась, именно наш отдел похож на детский лагерь, только “детям” уже больше семидесяти.

Иду в палату. Михаил Ильич лежит с закрытыми глазами, лицо серое, небритое.

- Здравствуйте, Михаил Ильич, - сажусь на стул, беру его за запястье. Пульс нормальный.

Он открывает глаза, смотрит на меня с прищуром.

- А я думал, так и помирать мне придется. Наталья Васильевна, а лежу и все гадаю, приедете или нет, как же я без таблеток - то жить буду. А вы спасительница моя, приехали, - шепчет он, привстает, садится поудобнее.

- Ну, помирать вам точно еще рано, - расплываюсь в улыбке. Михаил Ильич напоминает мне моего деда, такой же грузный балагур, курит, как паровоз и носит кожаный картуз.

- А муж ваш тоже ко мне сегодня приходил. Внимательный, сердце у него большое, вот же вас мир свел.

- Я его потом найду. Давайте, посмотрим вашу ногу.

Смотрю рентгеновские снимки, дневник с давлением и уровнем глюкозы, что он пишет наугад. Задаю несколько вопросов по самочувствию, выписываю назначения, поправляю ему подушку, наливаю воды.

- Держитесь, Михаил Ильич.

- Держусь, - шепчет. - Куда деваться.

Выхожу в коридор. Закрываю за собой дверь.

И замираю.

Коридор длинный, в конце стоит Сергей, кого-то обнимает. Прав дед, у Сергея большое сердце, видимо, сейчас этой женщине нужна его помощь.

Подхожу ближе. Шаги разносятся по плитке, но они меня не слышат. Вдруг я слышу хохот. Так женщина не плачет, она смеется?

Низко, вкрадчиво, закинув голову назад, открывая шею. Её руки уже лежат у него на груди, пальцы играют с пуговицей халата.

Сергей тоже улыбается расслабленно, таким я его не видела дома уже… не помню когда.

Как в замедленной съемке, вижу, как муж поднимает руку и шлёпает её по ягодице. Кажется, так, как заигрывают с любовницей, когда уверены, что никто не видит.

Звук хлёсткий, влажный, как пощёчина. Она визжит притворно, с кокетством, бьёт его ладошкой в ответ.

Я стою в пяти метрах, меня не замечают. Делаю ещё шаг.

Сергей поднимает голову, видит меня, руки замирают на её талии.

- Наташ… - он поправляет халат.

Она оборачивается и прижимается ближе, будто защищает свою территорию.

- Ой, здравствуйте, - говорит она. Голос спокойный, даже весёлый. — А вы, наверное, его жена? Сергей Петрович так много о вас рассказывал. Как же вам с мужем повезло, это же просто человечище. Я прям завидую, думаю, он не только на работе так за трепетно за подопечными ухаживает, наверное, он еще и очень классный отец?

Да, Сергей очень классный отец, только даже не выходной, а так - каникулярный или отпускной. Работа - вся его жизнь,а семье все достается по остаточному принципу. Когда-то еще подростком, он пообещал себе найти волшебную таблетку по борьбе со старостью и немощью, вот сейчас активно ее ищет.

- Вы же тоже врач, вот видите, как много я о вас знаю.

Врёт, жалко сейчас не та ситуация чтобы устроить викторину на знание моей биографии.

- Здравствуйте, - отвечаю, стараюсь держать себя в руках. - Смотрю на неё. Волосы светлые, распущенные. Глаза большие, наивные - врут, что удивлены. Губы накрашены, нашла же место и время для помады. - Вы новый сотрудник, я тут всех знаю, а вас не видела.