Развод. Долгожданный рассвет

Седьмая глава

Тишина.

Звенящая, абсолютная, нарушаемая только бешеным стуком крови в висках. Они обе смотрят на меня. Света с каким-то новым, странным выражением, в котором прежняя ярость смешалась с отчаянием. А Ангелина выглядит так, будто готова расплакаться или упасть в обморок.

Они смотрят на меня, а я смотрю сквозь них. Внутри нет ни злости, ни боли, только бесконечная, всепоглощающая усталость, тяжёлая и густая, как смола. Я поворачиваюсь обратно к двери, и рука сама тянется к ручке, но пальцы не слушаются, будто чужие.

– Юля, подожди! – голос Гели срывается, и в нём слышны и паника, и надежда. – Какой смысл убегать? От этого ничего уже не изменится. Давайте просто... поговорим. Как раньше. Помните? Мы ведь с вами уже столько лет вместе... Неужели мы не сможем…

Она замолкает, мечась взглядом между Светой и мной. Мы дружим вот уже столько лет, но, видимо, как и у всего остального, у нашей дружбы истёк срок годности. Да и глупо сейчас обвинять Гелю в том, что мы обе оказалась здесь.

Кто-кто, а именно Ангелина всегда могла утешить и поддержать, ничего не требуя взамен. Интересно только одно, она знала правду о Мише? И если знала, то чьё молчание страшнее?

– Как раньше? – мой голос звучит хрипло, словно я глотаю битое стекло.

Я медленно поворачиваюсь к ним, и кажется, что кости скрипят от усилия.

– Раньше, Гель, мы делились секретами о мальчиках из параллельного класса. А не о том, что у моего мужа вот уже три года есть ребёнок от моей лучшей подруги. Прости, но это как-то выходит за рамки моих представлений о дружбе.

Света вздрагивает, но её подбородок вздёрнут. В этой позе я вдруг с ужасом узнаю Сергея. Та же непробиваемая уверенность, даже когда ты глубоко неправ.

– Я только хочу понять, – продолжаю я, и каждый слог даётся с усилием. – Твой муж бросил тебя из-за болезни Миши, или потому что он узнал правду о том, кто его отец?

– А какой в этом сейчас смысл? – её голос звенит от напряжения. – Он ушёл, на этом история окончена.

– Тогда получается, что из всех нас он оказался самым умным человеком, – спокойно произношу я, ловя на себе недоумённые взгляды. – Ему повезло узнать правду, и освободить себя от участия в этой дешёвой постановке.

Последние слова повисают в воздухе, откровенные и жестокие. Ангелина закрывает лицо руками.

– Юля, ну зачем ты так?

– Ты же сама хотела, чтобы мы поговорили, как взрослые люди.

– Но это же…

– Что это, Гель? Это и есть та самая взрослость.

– А что я должна была сказать? – Света буквально взрывается. – «Извини, Юль, но твой муж – отец моего ребёнка, так что прекрати истерики»? Как ты вообще это себе представляешь?

– Как я это представляю?

Мысль проносится холодной, отточенной сталью. Во мне нет больше ни капли сомнений, только странная, леденящая ясность.

– Я представляю это очень просто, Свет. Ты подходишь ко мне не сегодня, не вчера, а тогда, когда ты переспала с моим мужем. Ты берёшь меня за руку, садишься напротив, смотришь в глаза тем самым прямым, честным взглядом, за который я тебя всегда уважала и говоришь: «Юль, я совершила ужасную ошибку. Непоправимую. Я переспала с твоим мужем, и у нас будет ребёнок».

Да, мне было бы невыносимо больно. Да, я бы кричала, рыдала, и наша дружба всё равно была бы разрушена, но она была бы разрушена ЧЕСТНО. А что ты выбрала? Ты выбрала молча наблюдать, как я плачу у тебя на плече, жалуясь, что муж не хочет детей, а ты… ты в этот момент знала, что он уже отец. Твоего сына.

Ты позволила мне превратиться в жалкое, слепое существо, которое годами молится на идола, давно рассыпавшегося в прах. Ты не просто украла у меня мужа. Ты украла у меня право на правду. Ты украла у меня годы моей жизни, которые я прожила во лжи, наивно веря в то, что моё счастье просто «откладывается».

И знаешь, что сейчас самое страшное, Свет? Тебе даже не стыдно за содеянное. Тебе стыдно, что тебя поймали. Ты не сожалеешь о боли, которую мне причинила. Ты сожалеешь, что твой идеальный план дал трещину.

– А ты всегда была идеальной, да?! – Света вскакивает, и её лицо искажается гримасой, в которой я с трудом узнаю подругу детства. – У тебя всегда всё было правильно, чисто, словно по учебнику. Мне не нужна твоя жалость или прощение, и на твои упущенные годы мне тоже плевать.

Она делает шаг ко мне, её палец дрожит, направленный в мою сторону.

– Знаешь, почему он пришёл ко мне? Потому что с тобой невыносимо! Ты – как библиотекарша в библиотеке. Всегда правильная, всегда предсказуемая. Да он задыхался в этой твоей идеальной картинке, где все твои мысли только об одном. Он настоящий мужчина, и ему была нужна настоящая, страстная женщина. И я такой стала, дала ему то, чего ты не могла. И, самое главное, в отличие от тебя у меня есть сын.

Она почти кричит, срываясь на хрип.

– Ты же... Ты просто удобная. Удобная жена, удобная жизнь... Он с тобой – как в клетке. Красивой, золотой, но клетке. И не смей говорить, что я всё украла! Ты сама выстроила эту клетку своими правилами и ожиданиями. Ты сама всё отдала, даже не заметив! Так почему я должна была отказываться от своего счастья?

– Ты... ты говорила, что это была случайность... – Ангелина вдруг впивается в неё взглядом, и в её голосе впервые слышится не растерянность, а что-то острое, похожее на предательство.

– Для него – возможно, – холодно отвечает Света. – Для меня – нет.