Развод. Долгожданный рассвет

Восьмая глава

Голос Ангелины больше не источал жалость, что была слышна в нём несколько минут назад. Он был тихим, ровным и оттого пробирал холодом до самых костей.

– Нет, – произнесла Геля, и мы обе посмотрели на неё.

Она не плакала. Она смотрела на Свету с таким спокойным, чистым презрением, что у меня по коже побежали мурашки.

– Тогда давай, расскажи ей всю правду, что ты с самого первого дня вашего с ним знакомства только и думала о том, как затащить его в свою постель.

Весь мой мир разом отключился, словно кто-то выдернул штепсель из розетки.

«С самого первого дня знакомства».

Я перестала дышать.

Первый день. Тот самый, когда я привела Сергея в наше кафе, чтобы познакомить его с подругами. Света тогда сидела, поджав свои длинные ноги, и смотрела на него с ленивым, чуть насмешливым интересом.

– Ну что, Юль, где ты такого орла откопала? – насмешливо произнесла она, и я решила, что он не произвёл на неё никакого впечатления.

А оказалось...

Оказалось, что пока я, краснея, рассказывала о нашей первой встрече, она уже мысленно раздевала моего парня, хотя сама на тот момент уже была замужем. Пока я делилась с ней сомнениями, подходит ли он мне, она представляла, что он будет её. Пока я плакала на её плече после нашей первой ссоры с Сергеем, она... Боже.

Что же получается? Не было ни дружбы, ни поддержки, а всё это лишь долгая, многолетняя охота? Я была слепым, доверчивым зверьком, который сам подвёл свою шею под нож и радостно тёрся о руку охотника?

Света замерла, словно её окатили ледяной водой.

– Что ты сказала? – только и смогла выдохнуть она.

– Правду, – Ангелина кивнула в мою сторону, не отводя от Светы взгляда. – Тебя всегда бесила её «идеальная» жизнь. Свой брак ты построила исключительно ради своей выгоды, но он… Как же ты его хотела… Ты злилась на неё за то, что её брак был основан на любви, и не могла понять, почему он выбрал её.

– О какой любви ты говоришь? – фыркнула Света, но в её голосе послышалась неуверенность.

– Той, которую ты никогда не познаёшь, – Геля сложила руки на коленях, и этот жест был полон неестественного спокойствия. – Я видела, как ты смотришь на него. Не с любовью, нет. Ты смотрела на него с голодом. Тебя не заботило его счастье, тебе лишь нужно было заполучить его.

Ангелина резко встала, и её лицо, всегда такое мягкое, пылало, а в её глазах была только чистая, обжигающая ярость.

– И знаешь, что самое отвратительное? – её голос сорвался, зазвенев от невыносимого напряжения. – Все эти годы я и правда думала, что ты просто оступилась. Бедная, несчастная, по глупости разрушила всё вокруг. А ты всё это спланировала, зная, что она его любит. Ты сознательно пошла и сделала так, чтобы разрушить их брак. Не просто его брак... а его… Его покой, его веру, его жизнь.

Она задыхалась, и её грудь вздымалась от рыданий, которые она не выпускала наружу.

– Я молчала, потому что верила, что это ошибка, и как дура, защищала тебя в своей голове, оправдывала тебя, пока ты методично ломала человека, которому я...

Она недоговорила, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

– Но самое смешное, – её губы тронула горькая, безрадостная улыбка. – Ты даже в этом его не удержала. Он вернулся к ней. Он всегда возвращался к ней. А ты так и осталась на краю его жизни, да еще и с больным ребёнком на руках. Какая ирония, да? Ты выиграла битву, но проиграла войну, и теперь пытаешься убедить себя, что это была любовь. Это была не любовь. Это была зависть. И она съела тебя изнутри.

Света слушала, и на её лице эмоции сменялись одна за другой. Вот только раскаяния среди этого калейдоскопа я так и не заметила, а в итоге на нём и вовсе расцвела ядовитая, торжествующая улыбка. Она медленно выпрямилась, и с превосходством посмотрела на Гелю.

– О Боже... – выдохнула она с притворным состраданием. – Ангелина... Ты так проникновенно говоришь о его «покое» и «вере», ну прямо как настоящая жена, а не тайная поклонница, которая годами старалась урвать себе хоть крохи его внимания.

Она сделала театральную паузу, наслаждаясь эффектом, а я заметила, что Геля буквально побелела.

– Ты правда думаешь, никто ничего не знал? – Света мягко качнула головой. – Хотя подожди, Юлю из этого списка можно смело вычеркнуть. Но я-то знала, видела, как ты трясёшься над каждой его случайной улыбкой в свою сторону. Ты была самой преданной собачонкой при его дворе, и знаешь, что самое смешное? Он это знал и пользовался этим. Подкидывал тебе эти жалкие косточки своего внимания, а ты виляла хвостом и млела.

Она подошла к Ангелине ближе, и её голос стал тихим и смертельно опасным.

– Так что не надо тут строить из себя святую, ты ничем не лучше меня. Я хотя бы честно хотела его и боролась за него. А ты... ты согласилась на роль придворного шута. На роль «доброй Ангелины», которая всегда пожалеет. И знаешь, почему он никогда не посмотрит на тебя по-настоящему? Потому что преданность раба не интересна тому, кто привык быть королём. Ему нужен был вызов, а не преданная рабыня.

Она отступила на шаг, с наслаждением глядя на то, как её слова разрушают Гелю изнутри.

– Так что не учи меня любви, дорогая. Я хоть что-то получила, пусть и ненадолго.

Слова Светы повисли в воздухе, но долетели они не только до Ангелины. Каждая фраза достигала и меня, впиваясь в кожу словно острые иголки.

Я стояла, и у меня подкашивались ноги. Это был уже не просто разговор о неверности, это был суд над нашей дружбой. И, как выяснялось, все эти годы я была центральным экспонатом, наивной дурой, вокруг которой кружились одержимые: одна – жаждой обладания, другая – жаждой поклонения. А Сергей, с удовольствием кормил их обеих, наблюдая за спектаклем.

Моё молчание стало слишком громким. Оно кричало во мне, рвалось наружу ледяным ветром, который вот-вот вырвется из-под контроля и сметёт всё на своём пути. Но теперь нужно было дойти до конца. До самой горькой, самой страшной точки.