Развод. Доставлено курьером

Глава 13

Не знаю, сколько времени я так простояла, борясь с вырывающимся из меня криком боли. Ноги подкашивались. Стены кабинета плыли перед глазами. Воздуха не хватало, я хватала его ртом, короткими, рваными вдохами, но легкие не наполнялись.

Полгода. Он обещал ей будущее. Целовал другую. Говорил слова любви другой.

Внутри все сжималось в болезненный ком, который подкатывал к горлу, душил, не давал дышать. Руки тряслись так сильно, что я прижала их к груди, сжимая в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Нет. Стоп. Дыши. Просто дыши.

Я оттолкнулась от двери, заставила себя пройти к столу. Ноги не слушались, словно чужие. Взяла телефон, он чуть не выскользнул из пальцев. Посмотрела на время сквозь пелену — 15:17. Андрей сейчас в офисе. Он всегда там до шести-семи вечера.

Нужно ехать к нему. Немедленно. Сейчас. Поговорить. Спросить напрямую. Посмотреть ему в глаза…

Я схватила сумку, кинула в нее телефон и блокнот. Вышла из кабинета, почти бегом прошла по опенспейсу, мимо удивленных лиц коллег. Света окликнула меня: «Оль, ты куда?» — но я не остановилась, только махнула рукой не оборачиваясь. Не могла остановиться. Не могла говорить. Горло сжималось так, что казалось, еще слово и я сорвусь, закричу, разрыдаюсь прямо здесь, посреди офиса.

Поднялась этажом выше, к кабинету директора. Постучала в дверь, звук прозвучал глухо, словно издалека. Вошла, не дожидаясь ответа.

Виктор Петрович поднял глаза от документов, удивленно посмотрел на меня. Нахмурился.

— Ольга Михайловна? Что-то случилось?

Наверное, я выглядела ужасно. Бледная, с безумными глазами, тяжело дышащая.

— Мне нужно срочно уехать, — выдавила я, стараясь говорить ровно, но голос дрожал, срывался. — Семейные обстоятельства. Можно я сегодня уйду пораньше?

Он нахмурился, но кивнул.

— Конечно. Все в порядке?

— Да. Спасибо. Я завтра все доделаю.

Я вышла, не дожидаясь ответа. Спустилась на лифте, почти выбежала из здания. Села в машину. Руки тряслись так сильно, что не сразу попала ключом в замок зажигания.

Дыши. Просто дыши. Спокойно.

Наконец, я завела мотор, выехала с парковки. Офис Андрея был в двадцати минутах езды. Я ехала на автопилоте, не замечая дороги, светофоров, других машин. Мысли крутились, как белка в колесе.

Она лжет. Должна лгать. Андрей не мог. Не после этих недель. Не после выходных, когда мы были счастливы. Когда он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Не мог.

Я свернула на улицу, где находился его офис. Трехэтажное здание из стекла и бетона, современное, дорогое. Его компания занимала второй этаж. Припарковалась на противоположной стороне улицы, заглушила мотор и, сжимая руль побелевшими пальцами, смотрела на вход в офисное здание. Серое стекло фасада отражало осеннее небо. Люди входили и выходили — чужие, незнакомые, занятые своими делами.

Что я скажу ему? Как начну разговор? Просто войду в его кабинет и выложу все в лоб: «Ко мне приходила твоя любовница. Скажи, что она лжет»?

Сердце колотилось так громко, что я слышала его стук в ушах. Я глубоко вдохнула, выдохнула. Еще раз. Нужно успокоиться. Взять себя в руки. Выйти из машины и просто пойти к нему.

Я потянулась к ручке двери, когда краем глаза уловила движение. К входу в здание подъехала машина — дорогой белый кроссовер. Остановилась прямо у крыльца, заняв место для посетителей.

Из машины вышла Алина.

Я замерла, рука застыла на ручке. Не дыша, смотрела, как она захлопнула дверь, поправила волосы, расправила пальто. Поднялась по ступенькам к входу, но не вошла внутрь. Остановилась на крыльце, достала телефон. Набрала номер. Прижала трубку к уху. Я видела, как шевелятся ее губы, она говорила быстро, нервно, взволнованно. Потом опустила телефон, посмотрела на экран. Ждала ответа. Губы дрожали, она прикусила нижнюю, явно сдерживая слезы.

Я сжала руль так сильно, что пальцы заболели. Минута тянулась мучительно долго. Алина стояла, переминаясь с ноги на ногу на высоких шпильках. Поправляла волосы. Вытирала глаза тыльной стороной ладони, размазывая тушь. Смотрела на дверь. Ждала... моего мужа.

Андрей вышел из здания в костюме без верхней одежды, хотя октябрьский день был прохладным. Волосы, как всегда, аккуратно зачесаны. Лицо напряженное, жесткое.

Он увидел Алину и остановился в двух шагах от нее, не приближаясь.

Она шагнула к нему. Протянула руки. Попыталась обнять, прижаться, уткнуться лицом ему в грудь.

Но он перехватил ее запястья. Убрал ее руки от себя. Резко, решительно, без колебаний. Отстранил. Я не слышала слов через закрытые окна машины, но видела, как его губы сложились в короткое, жесткое: «Нет». Потом Андрей наклонился ближе. Сказал что-то еще, я видела, как он произносил слова медленно, отчетливо, по слогам. С нажимом. А затем развернулся и ушел обратно в здание.

Алина осталась стоять одна на крыльце, рыдая в ладони. Потом медленно, пошатываясь, побрела к своей машине. Села за руль. Закрыла дверь. Сидела неподвижно, уронив голову на руль.

А я смотрела. Просто смотрела, не в силах отвести взгляд, не в силах пошевелиться...

Он вышел к ней. Знал, кто она. Они что-то значили друг для друга достаточно, чтобы она приехала, плакала, умоляла. Достаточно, чтобы он вышел, а не проигнорировал звонок.

Все, что она говорила — правда.

Боль накатила новой волной — острой, обжигающей, невыносимой. Горло сдавило. Глаза защипало. Я зажмурилась, сжала переносицу пальцами. Не сейчас. Не здесь…

Достала телефон и набрала номер мамы. Длинные гудки. Наконец, мама ответила.

— Оленька? Что-то случилось?

— Мам, — я сглотнула комок в горле. — Можешь забрать Лизу из школы сегодня? К себе. Пожалуйста.

— Конечно, доченька. А что случилось? Ты заболела?

— Нет, я... мне нужно кое-что решить. Срочно. Объясню потом.

— Хорошо. Не переживай. Заберу. Все будет хорошо.

— Спасибо, мам.

Я положила трубку, написала смс Андрею: «Лизу заберет моя мама». Отправила. Поставила телефон на беззвучный режим и положила его на пассажирское сиденье. Затем завела машину. Развернулась и поехала домой.