Развод. Доставлено курьером

Глава 16

Я проснулась раньше будильника и некоторое время лежала неподвижно, глядя в потолок, слушая тишину квартиры. За окном едва начинало светать, в комнате был серый полумрак.

Вчерашний день накатил тяжелым грузом — разговор с Лизой, ее слезы, мои попытки быть сильной. Боль все еще жила внутри, тупая, ноющая, постоянная.

Но к боли примешивалось что-то еще. Неприятное подозрение, которое зародилось ночью на грани сна и теперь не давало покоя.

Рубашка. Запонки.

Я десять лет стирала его вещи, гладила, раскладывала по полкам. Знала каждую рубашку, каждый галстук, каждую пару носков в его шкафу. И белоснежная сорочка, которую он надевал на корпоратив, была новой. Я впервые увидела ее тогда: дорогая ткань, идеальный крой, запах новой одежды. И запонки тоже были новыми.

Андрей говорил, что фирма на грани банкротства. Что последние два года они еле держатся на плаву. Что он считал каждую копейку, не мог спать по ночам от страха перед налоговой и кредиторами.

При этом покупал дорогие вещи. В разгар кризиса.

Может, я ошибаюсь. Может, он действительно взял в кредит, чтобы произвести впечатление на партнеров. Или Алина подарила. Хотя... какая любовница дарит мужчине рубашку и запонки? Это жена покупает такие вещи.

Мысль засела занозой, не давала расслабиться. Я провела ладонью по лицу, заставляя себя отогнать подозрения. Сегодня нужно быть сильной. Ради Лизы. Показать ей, что жизнь продолжается, что все будет хорошо.

Даже если внутри все горит.

Будильник зазвонил ровно в шесть. Я поднялась, умылась холодной водой, долго стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок. Макияж ложился плохо, руки слегка дрожали, приходилось переделывать стрелки по несколько раз. Наконец, добилась приемлемого результата — почти нормальное лицо, почти живые глаза. Никто не должен видеть, что творится у меня внутри.

На кухне я включила чайник, достала из холодильника яйца, молоко, масло. Приготовила омлет — пышный, с сыром, как любит Лиза. Поджарила тосты, намазала их клубничным джемом. Сварила какао, бросила в него горсть маршмеллоу. Накрыла стол красиво, расставила тарелки, положила яркие салфетки.

Включила музыку — веселую детскую песенку, которая обычно поднимала Лизе настроение по утрам.

В половине седьмого прошла в ее комнату. Присела на край кровати, нежно погладила дочку по волосам, по щеке.

— Лизонька, солнышко, пора вставать.

Она открыла глаза медленно, посмотрела на меня сонно, растерянно. Несколько секунд смотрела так, будто не узнавала.

— Доброе утро, милая, — я улыбнулась широко, ярко, натянуто. — Вставай быстрее, я приготовила твой любимый омлет! И какао с маршмеллоу, смотри, они уже тают, надо успеть съесть, пока не растворились совсем!

— Какао? — она приподнялась на локте, в глазах мелькнул слабый интерес.

— Давай, умывайся и беги на кухню!

Лиза послушно встала, побрела в ванную. Я осталась сидеть на ее кровати, слушая звук льющейся воды, стук зубной щетки о раковину. Внутри все сжималось от фальши собственной бодрости. Но нужно. Ради нее нужно делать вид, что мир не рухнул.

Мы завтракали вместе на кухне, залитой утренним солнцем. Я болтала без умолку — про погоду, какая она сегодня чудесная, хоть и холодная, про то, что сегодня пятница и впереди целых два выходных дня, про то, что можно поехать куда-нибудь интересное, в зоопарк или в кино, а может, в аквапарк, куда она больше хочет?

Лиза слушала, кивала, ела медленно, машинально, глядя в тарелку. Не смеялась. Не спорила, какое место лучше выбрать. Но хотя бы не плакала, и это уже было маленькой победой.

После завтрака я помогла ей собраться в школу. Мы проверили рюкзак вместе — учебники по расписанию, тетради, дневник, пенал с ручками и карандашами, сменная обувь в мешочке. Все на месте. Я одела ее в теплую куртку, аккуратно намотала шарф, чтобы не продуло горло, натянула шапку.

— Готова к новым приключениям?

— Угу, — она кивнула без энтузиазма.

Всю дорогу до школы я старалась поддерживать разговор — рассказывала ей истории из своего детства, про то, как сама училась, какие смешные случаи бывали на уроках, как однажды я перепутала кабинеты и вместо математики пришла на урок географии в параллельном классе. Лиза слушала молча, изредка слабо улыбаясь углом губ, но в глазах оставалась грусть, которую невозможно было развеять никакими историями.

Я высадила ее у ворот школы, обняла крепко, прижала к себе на несколько секунд дольше обычного, поцеловала в макушку.

— Хорошего дня, солнышко. Учись хорошо. Я заберу тебя после уроков, как всегда, хорошо?

— Хорошо, мам. Пока.

Она побежала к входу, где уже толпились другие дети, смеялись, толкались, обменивались новостями. Лиза присоединилась к своим одноклассникам, но держалась чуть в стороне, не такая оживленная, как обычно. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за дверями школы.

Потом выдохнула медленно, откинулась на спинку водительского сиденья, закрыла глаза. Маска сползла с лица мгновенно, улыбка исчезла, оставив только усталость и боль. Я позволила себе минуту слабости — всего одну минуту, не больше.

Потом завела машину и поехала на работу.

В офисе было тихо и почти пустынно — я приехала раньше обычного, даже раньше самых ранних коллег. Повесила куртку, включила компьютер, открыла браузер, не включая почту. Пальцы зависли над клавиатурой.

Адвокат по разводам. Москва.

Я набрала запрос, нажала Enter. Экран заполнился результатами — десятки юридических контор, частных специалистов, отзывы клиентов, рейтинги, сравнительные таблицы цен. Я открывала сайт за сайтом, читала описания услуг, изучала биографии адвокатов, их опыт, специализацию.

Мне нужна была женщина. Почему-то казалось, что с женщиной будет легче говорить о таких вещах. Она поймет. Не будет смотреть снисходительно. Не будет судить.

Спустя почти час я нашла то, что искала. Екатерина Сергеевна Морозова. Пятнадцать лет судебной практики, специализация — семейное право, бракоразводные процессы, раздел имущества, споры об опеке. Отзывы были хорошими, почти все благодарили ее за профессионализм и человечность. Фотография на сайте внушала доверие — женщина лет сорока пяти, со строгим лицом, но внимательными, располагающими глазами.