Развод. Доставлено курьером

Глава 19

Я проснулась оттого, что кто-то тёплый и маленький прижимался ко мне под одеялом. Ещё не открывая глаз, я почувствовала знакомый запах — детский шампунь с клубникой, который Лиза обожала, и что-то своё, родное, неповторимое. Её носик уткнулся мне в плечо, маленькие пальчики вцепились в мою футболку.

За окном было ещё темно, только первые робкие лучи рассвета пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкий серый цвет.

— Мам, ты не спишь? — прошептала она, и её дыхание тёплым облачком коснулось моей кожи.

— Теперь не сплю, — я улыбнулась, не открывая глаз, обняла её, притянула ближе к себе. Она была тёплая, уютная, пахла сном и домом. Моя девочка. Мой якорь в этом хаосе.

— Мам, а мы сегодня к бабушке с дедушкой поедем? — она приподнялась на локте, заглядывая мне в лицо. Глаза серьёзные, выжидающие.

— Хочешь?

— Очень-очень хочу. Дедушка обещал показать мне что-то в саду. Сюрприз говорит. Секретный.

Я погладила её по голове, убирая прядь волос с лица.

— Тогда поедем, солнышко. Обязательно поедем.

Она просияла, чмокнула меня в щёку и соскочила с кровати, унеслась в ванную. Дверь хлопнула, послышался шум воды, потом её голосок, напевающий что-то весёлое.

Я осталась лежать ещё несколько минут, глядя в потолок, где играли тени от занавесок. Собиралась с силами. Впереди был разговор, которого я боялась уже несколько дней. Тяжёлый, болезненный разговор с родителями. Откладывать его дальше было нельзя.

Мне нужна была их помощь. Финансовая и моральная. Без них я не справлюсь с тем, что предстоит.

Наконец, я заставила себя встать. Прохладный утренний воздух обнял обнажённые плечи, и я зябко поёжилась, накинула халат. В ванной плескалась Лиза, что-то рассказывая своему отражению в зеркале. Я прошла на кухню, всё ещё погружённую в предрассветный полумрак.

Привычные движения успокаивали: достать кастрюлю, отмерить овсянку, залить молоком. Пока каша томилась на медленном огне, наполняя кухню сладковатым ароматом, я нарезала фрукты. Яблоко кубиками, как любит Лиза, банан кружочками, сверху горсть замороженной клубники, которая таяла, окрашивая белую кашу в нежно-розовый цвет.

Чайник вскипел, я заварила чай: себе крепкий чёрный, Лизе травяной, с мятой и ромашкой. Расставила на столе тарелки, положила ложки, салфетки. Обычные утренние ритуалы, за которые можно спрятаться, пока мысли крутятся вокруг предстоящего разговора.

Лиза прибежала уже одетая, в любимых джинсах и розовой кофточке с единорогом на груди. Волосы влажные после умывания, она пыталась причесать их сама, но сзади торчал смешной хохолок.

— Иди сюда, — я усадила её на стул, взяла расчёску. Провела по волосам несколько раз, разглаживая, расправляя. Волосы у неё были мягкие, шелковистые, чуть вьющиеся на концах.

Мы ели не спеша, наслаждаясь тихим утром. Лиза болтала ногами под столом, что-то мурлыкала себе под нос между ложками каши. Я смотрела на неё и думала, как правильно построить разговор с родителями. С чего начать? Как объяснить всё, что произошло?

Просто выложить как есть — Андрей изменял полгода, я подала на развод, мне нужны деньги на адвоката? Звучало жёстко. Сухо. Но как иначе?

После завтрака сборы превратились в маленькое приключение. Лиза настаивала, что нужно взять с собой любимую, хотя мы ехали всего на день. И плюшевого медведя. И альбом для рисования, вдруг захочется порисовать с бабушкой. В итоге её рюкзачок раздулся так, будто мы собирались в недельный поход.

Я переоделась в удобные джинсы и мягкий кашемировый свитер, подарок мамы на прошлый день рождения. Немного туши, капля румян, чтобы не выглядеть совсем измученной, чтобы родители не пугались с порога.

Дорога до родительского дома заняла почти час. Они жили за городом, в небольшом посёлке среди сосен и берёз, в том самом доме, где прошло моё детство. Двухэтажный, с просторной верандой и большим садом, где папа каждый год высаживал новые деревья, а мама разбивала клумбы с цветами.

Лиза всю дорогу не умолкала: рассказывала про школу, про подружку Машу, которая принесла в класс хомячка, и он убежал, про то, как учительница искала его пол-урока под партами. Я слушала, кивала, улыбалась в нужных местах, а сама репетировала в голове слова, которые скажу маме.

Мама, у меня плохие новости. Мама, мне нужно тебе кое-что рассказать. Мама, ты только не волнуйся, но...

Ни один вариант не казался правильным.

Знакомый поворот, гравийная дорожка, белый забор. Мама уже стояла на крыльце, наверное, услышала шум машины, а может, просто ждала у окна. Она всегда чувствовала, когда мы приезжаем.

Лиза выскочила из машины первой, бросилась к бабушке, обняла её за ноги.

— Бабушка! Мы приехали!

— Вижу, вижу, моя хорошая, — мама наклонилась, обняла её, расцеловала в обе щёки. Потом подняла глаза на меня, и я увидела, как изменилось её лицо. Как сдвинулись брови, как дрогнули губы. Материнское сердце не обманешь. Она сразу поняла, что что-то не так.

Обняла меня молча, крепко, долго. Я уткнулась ей в плечо, вдыхая знакомый с детства запах — её духи, что-то домашнее, тёплое, безопасное. И почувствовала, как комок подкатывает к горлу, как щиплет глаза.

— Идёмте в дом, — мама мягко отстранилась, взяла Лизу за руку. — Я пирогов напекла. С яблоками, как ты любишь, Лизонька. И дедушка тебя заждался, всё утро в саду что-то мастерит, секретничает.

— Сюрприз? — Лиза подпрыгнула. — Он говорил про сюрприз!

— Беги к нему, он у старого дуба, — мама открыла дверь, и Лиза умчалась через кухню, через веранду, в сад. Её топот затих вдали.

Мы остались вдвоём.

Кухня была такой же, как в моём детстве: большой деревянный стол, накрытый льняной скатертью, старый буфет с фарфоровыми чашками. Пахло свежей выпечкой и корицей. На столе уже стояли румяные, золотистые пироги с проступающими сквозь тесто дольками яблок.

Мама поставила передо мной чашку с горячим чаем, села напротив. Взяла мои руки в свои тёплые, мягкие, с узелками вен на тыльной стороне. Руки женщины, которая всю жизнь работала, заботилась, любила.