Развод. Довыбирался Нарцисс.

Глава 12.

Мария Сергеевна, точь-в-точь нервная квочка-наседка, суетливо кружила вокруг своего громоздкого цыплёнка-слонёнка, будто ожидая немедленного конца света. За долгие годы жизни бок о бок с этими людьми я стала виртуозом чтения истин сквозь дымовую завесу театральных эффектов. Нетрудно было заметить, что моя заботливая свекровь играет роль первой скрипки в фарсе собственного сочинения. «Благоверный мой», словно кукольный мальчуган, покорно стоял в стороне, давая матери полную свободу рук. Только глава семьи сохранял достоинство мудрого наблюдателя, спокойствия которого хватило бы и на троих – понимая, что вся эта семейная буря скоро развеется, как осенняя пыльца.
Через четверть часа в двери осторожно постучали сотрудники правоохранительных органов. Дверь была открыта заблаговременно, облегчая доступ блюстителей порядка к месту события. Взгляд Марии Сергеевны немедленно сделался влажным, готовым пролиться целым водопадом жалости.
– Сыночек мой любимый чуть не расстался с жизнью! – простонала она дрожащим голосом, украшая своё повествование искренними нотками отчаяния.
Из-за стола поднялся массивный мужчина-полицейский, настолько крупный, что казалось, пуговицы вот-вот выскочат из тесных рядов своей формы.
«А выдержит ли такой богатырь погони?» – невольно подумалось мне, отчего губы непроизвольно тронула лёгкая усмешка, тут же спрятанная ладошкой.
Но взгляд свекрови моментально поймал моё мимолетное движение.
– Глядите, товарищи полицейские, до чего докатилась: над Игорем еще и смеётся!
Взоры всех присутствующих разом обратились ко мне, словно неожиданному фо-куснику, отвлекающему внимание зрителей от главного действа.
– Именно она столкнула Игоря с лестницы! – неожиданно рявкнула женщина, обращаясь непосредственно к сотруднику полиции.
– Заметно, что ваш сын находится в состоянии алкогольного опьянения, притом сильного, – спокойно произнёс другой сотрудник. – Это даже прибором проверять не надо. Итак, Игорь, скажите, пожалуйста, действительно ли вас кто-то сталкивал? Есть ли очевидцы происшествия?
Свекровь опять вклинилась в разговор раньше сына.
– Я была свидетельницей всего произошедшего, товарищ полицейский! – визжала она, продолжая проливать фальшивые слезы. – Услышав шум из их спальни после возвращения из ресторана, я подошла ближе. Мой сын слегка перебрал спиртного. Аня устроила скандал. Затем раздались какие-то звуки удара. Когда я вошла в комнату, они оба стояли возле лестницы и громко препирались. Игорь развернулся спиной к ступеням. Тогда Аня вдруг решила покинуть дом посреди ночи. Сын попытался остановить её. И тогда... она столкнула его и попыталась сбежать. Но я вовремя остановила её!
От негодования внутри закипало возмущение. Холод пробежал вдоль позвоночника.
– Что?! – вырвалось у меня.
Тело охватило неприятное ощущение холода. Мне трудно было поверить собственным ушам. Невозможно представить, чтобы человек мог так нагло лгать прямо в глаза.
– Перед вами стоит мать ваших внуков! Как вы можете такое говорить, Мария Сергеевна? Почему вы позволяете себе откровенно лгать?
– Да, это так, она чуть не погубила моего единственного сыночка, – затреслась свекровь.
Я больше не могла терпеть этот театр абсурда.
– Отлично, раз уж вы настаиваете, что виновата исключительно я, предлагаю провести проверку, – предложила я.
Её страдальческое когда-то лицо вдруг сделалось совершенно другим, словно мгновение стерло следы прежней жалости к себе, оставив лишь раздражение и недовольство.
– Снова какие-то нелепости или пустая болтовня? – сухо спросила она, голос её звучал почти презрительно.
Но едва уголок рта слегка приподнялся в лёгкой насмешливой усмешке, я твёрдым голосом произнесла:
– Только вы здесь способны лгать!
Повисло тяжёлое молчание, похожее на ожидание грозового удара. Вдруг взгляд Игоря медленно скользнул куда-то вдаль, будто стараясь разглядеть невидимое никому другому. Я поняла, что муж заметил моё намерение, моя маленькая хитрость была понята.
– Совершенно точно, Игорь, смотри именно туда, – сказала я спокойно, указывая взглядом на маленький тёмный предмет высоко над дверью, скрытой между шкафами и картинами.
Глаза всех присутствующих сразу метнулись туда, где висело устройство, единст-венно способное оправдать меня от обвинений.
– Ну хорошо, давайте убедимся! – выкрикнула властная женщина, делая вид, что ничего серьёзного не происходит. – Но эта камера давно вышла из строя, пара лет уж миновала с тех пор, как перестала функционировать. Это обычная бутафория!
– Обязательно проверьте, пожалуйста, – попросила я с мягкой улыбкой. – Снимите аппарат и сами убедитесь, ведь всего неделю назад мастер вернул её обратно после ремонта. Ваш муж, вероятно, забыл сказать вам эту новость. Теперь устройство прекрасно работает и чётко записывает всё происходящее вокруг.
Воздух словно замер, напряжение заполонило комнату целиком.
Цвет лица Марии Сергеевны изменился стремительно, густым бордово-красным оттенком расплываясь по щекам и шее. Взгляд вспыхнул злостью, направленный прямо на супруга.
Опустилась новая тишина, давящая своей тяжестью.
– Прекрасно, значит выяснится правда гораздо скорее, – проворчал мужчина-пухлячок хриплым голосом. – А куда поступает видеозапись?
– На мой ноутбук, однако он сейчас отправлен в ремонт, – быстро отозвалась Мария Сергеевна, неловкость сквозила в каждом её слове.
– Не беда, возьмём непосредственно сам прибор вместе с сим-карточкой и проведём тщательное изучение записей.
Теперь лицо свекрови отражало яркое возмущение и понимание неизбежности поражения.
– Ни за что! Никогда не допущу такого вмешательства! – закричала она протестуя.
– Как это не позволите?! Ведь это очевиднейшее свидетельство вины, разве не так? Разве вы в этом будете отказывать?!
– А вот разрешение-то на обыск имеется ли у вас? – взвизгнула моя беспокойная свекровь, голос её звенел от волнения.
Стражи закона обменялись понимающими взглядами и едва заметно усмехнулись уголками губ.
– Гражданочка, вы сами лично попросили нашей помощи, прямо на сцену происшествия, как выразились ранее... И вот сейчас отказываете передать вещественное подтверждение преступления? Очень уж странно выглядит ваше поведение. Быть может, переходим уже из статуса свидетеля в статус подозреваемого лица?
– Какие нелепые обвинения! Кто там подозреваемый? Да что вы такое говорите! Бывают моменты, когда я хожу по дому в полураздетом виде, ибо никто посторонний меня не видит!
А внутри меня, признаюсь честно, вдруг вскипел беззвучный смех, словно волна цунами ударила и понесла далеко прочь. Что она несёт всякую чушь-то? Неужели не осознаёт своего комичного положения?
– Уважаемая Мария Сергеевна, мы отсюда точно никуда не пойдем до тех пор, пока видеокамера не окажется у нас в руках, – твердо и уверенно произнес пухленький сотрудник полиции.
– Всё ясно стало теперь окончательно! Вас совсем не интересует благополучие чест-ных людей! Только шастаете тут везде, шаритесь в чужом грязном бельишке, хаос сеете повсюду! Моя материнская забота, видите ли, тоже ничуть не важна!
– Ну конечно, уважаемое заинтересованное лицо... Процедура сама по себе предполагает определённые формальности...
– Поняла абсолютно всю картину целиком! Уходите немедленно! Нет никакого желания дальше общаться с вами совершенно!
Старалась таким образом обманщица-притворщица выпроводить блюстителей правопорядка вон из квартиры.
– Но именно вы лично подписывали заявление, как ни крути, – слегка криво усмех-нулся представитель власти, отлично сознавая истинную природу собеседницы.
И тогда потрясённая свекровь резко выхватила бумагу из рук полицейского и пуб-лично перед всеми присутствующими демонстративно порвала её в клочья.
Вот это представление устроила, сцена потрясающая!Сама совесть тебя обвиняет, сама же тебе и наказание назначаешь.
Мой супруг Игорь весь этот спектакль наблюдал спокойно, вытянувшись на диване и никак не вмешиваясь в происходящее безумие, которое разыгрывалось вокруг него. Мать упорно пыталась переложить вину на меня, выставляя свою абсурдную версию событий.
– Раз уж заявление отсутствует, получите-ка квитанцию ложный вызов, и нас ждут дела поважней, – заключил пухлый полицейский, словно закрыл финальную главу увлекательного романа, завершив фразу изящной точкой.
Оба стража порядка поднялись с мест и неспешно направились к выходу, ощутимо осознавая всю абсурдность ситуации.
– Что! Да как вы смеете? Я буду жаловаться вашему руководству! – выкрикивала вдогонку свекровь, её голос звенел от негодования и злости.
Один из блюстителей закона обернулся и спокойно добавил:
– Пожалуйтесь, конечно, но помните: за лжесвидетельство наказание бывает серьёз-ное... Только уже не педагогическое. Наша камера продолжает снимать всё происходящее.
На лице свекрови застыло выражение крайнего изумления и растерянности. Она замерла неподвижно, будто прикованная к полу невидимыми цепями.
– Всё впорядке ребят. Не обращайте на неё внимание. Человек просто перенервничал, – вдруг заговорил Игорь, с трудом перебирая слова.
Полицейские молча покинули помещение.
– Похоже, ситуация сама разрешилась наилучшим образом, помощь наша теперь не понадобится, – тихо промолвила одна из медицинских сестёр. Семён Николаевич проводил их до двери.
Никаких комментариев не последовало. Собравшись мысленно, я двинулась было в спальню, однако мою дорогу преградила свекровь.
– Никогда не смогу простить такого унижения! Тебе самой надоела эта жизнь?! Кормила, обувала, одежду покупала, а ты тут устроила... Позорище!
– Это,что же получается, что за вашу еду я должна была бы сесть в тюрьму не за что? Что вы несёте?
Едва успев произнести последние слова, почувствовала тяжкий удар ладонью по лицу. От резкой боли невольно отпрянула назад.
– Немедленно пошла прочь! Сию секунду! Оставляй здесь всё, кроме одежды на теле!
Глубоко вздыхавший Игорь остался недвижимым, лишь слегка повернул голову набок и вскоре снова захрапел громко и мерно.
Я побежала в спальню, забрать свои вещи, взять деньги и документы, но разьярённая свекровь хватала меня за руки и не давала пройти.
– Я сказала, убирайся! Детей ты больше не увидишь! Я их буду воспитывать! И новая жена Игоря! Им такая мать, которая ничего из себя не представляет не нужна! Да еще чуть не погубившая их отца! Убирайся! Я запрещаю тебе подниматься в спальню! Это мой дом!