Развод. Дракон, мы (не) твои

10

Тётушка Ингрид отправляет детей в комнату, а меня проводит в маленькую кухню. Пока я осматриваюсь и сажусь за стол на добротную деревянную лавку, она ставит котелок на огонь.

Посреди кухни растоплена деревенская печь. Справа от неё шкаф с посудой и умывальник, а слева второй шкаф со склянками. Всё чисто прибрано и лежит на своих местах.

В котелке уже закипает вода. Тётушка заваривает травяной чай, а затем разогревает лепёшки. Кухня моментально наполняется запахом мяты и свежего хлеба.

В памяти всплывают мои детские воспоминания, как бабуля пекла хлеб. Жила она тогда в селе на окраине Костромской области. Родилась я тоже там, а когда родители перебрались в город, меня отправляли в деревню на каникулы. Как давно это было, кажется, целую вечность назад.

– На вот угощайся! – тётушка Ингрид почти не глядя достаёт банку из шкафчика, висящего слева от печи, и ставит её на стол.

Банка до краёв наполнена ягодным вареньем. Тётушка обильно намазывает лепёшку, после чего передаёт её мне.

– Спасибо, – с благодарностью киваю я.

Варенье оказалось в меру сладким. По вкусу оно напоминало чернику, а по консистенции было густым, почти как желе. Когда все лепёшки были съедены, я, наконец, решилась задать вопрос.

– Скажи, тётушка, как давно Катрина уехала в лазарет?

В памяти Мии девушка ещё жила с родителями в доме, где сейчас находилась я.

– Два года уж прошло. Как выяснилось, что наш Митро пропал, так и укатила, – вздыхает тётушка Ингрид, – Даже я не смогла её отговорить.

– Может быть, и мне туда податься? – с надеждой спрашиваю я.

– Больно уж там опасно. Рядом проходит граница, за которой тёмных тварей не счесть, – причитает она, – Говорят, кто из наших служивых бывал за границей, назад так и не вернулись. Нашли только одного, да и тот умом тронулся. Катрина рассказывала, когда приезжала. А ещё просила её не навещать. Сказала, что сама дважды в год будет к нам приезжать.

– А когда в последний раз приезжала? – интересуюсь я.

– Месяца три назад, – отвечает тётушка и поясняет, – Рина – кормилица наша. В поселении толком работы нет. Олаф сейчас у кузнеца в подмастерьях. Слава Двуликой, что военному ремеслу не обучен, не требуют его на границу. Да у кузнеца сейчас заказов не счесть, но платят совсем немного, на пятерых все делят.

По всему выходит, что мне с моим образованием фармацевта нужно отправиться в лазарет. Надеюсь, Рейнольду не придёт в голову искать меня там. Хотя с чего я взяла, что он станет меня искать? Судя по поведению, он был только рад нашему разводу.

Собиралась узнать, где находится лазарет, но не успела, потому что в дверь постучали.

– Матушка, всё ли в порядке? – раздаётся мужской голос, стоило Ингрид открыть дверь, – София беспокоилась и отправила меня проверить.

– Олаф, сынок, заходи. Глянь, кто к нам приехал, – тётушка делает два шага назад, пропуская в дом широкоплечего парня двадцати лет.

Олаф, любимый сын Ингрид и Митро, всего на год младше нас с Катриной.

– Мия? – он проходит в дом и сразу замечает мой чемодан, – Неужели муж выгнал тебя?

– Рейнольд нашёл вторую жену, – вздыхаю я, – И развёлся со мной.

На душе словно кошки скребут. Мия так мечтала родить Рейнольду малыша. Но её мечтам было не суждено сбыться. Стараюсь гнать от себя подальше нахлынувшие чувства ревности, обиды и несправедливости, ведь они не мои.

Чувства Мии к Рейнольду должны были остаться в храме Двуликой Богини, сгореть в её чаше вместе с кольцами. Почему они не разрушились, как наш брак, и до сих пор преследуют меня?

– Вот подлец! – возмутился Олаф, – Задал бы я ему!

Пожалуй, Олаф смог бы задать ему, будь он простым человеком. Вот только мы оба знаем, что это не возможно. Рейнольд – наполовину дракон, а драконы гораздо сильнее людей.

– Нет, ты всё не так понял, – пытаюсь оправдаться, – Рейнольд, конечно, подлец, но развестись была моя идея.

Меня мучили угрызения совести. Не хочу, чтобы Олаф пострадал из-за меня. Ведь всё выглядит так, будто бы я жалуюсь ему на Рейнольда в поисках защиты.

– Он ещё пожалеет, что отпустил такое золотко! – поддерживает меня тётушка Ингрид, – Верно, Мия?

Она подмигивает мне, и я невольно улыбаюсь в ответ.

Олаф кивает, подтверждая слова тётушки.

– Раз уж ты вернулась, Мия, – задумчиво говорит он, – Завтра мы с Софией освободим твой дом и переселимся обратно к матушке.

– Олаф, подожди, – останавливаю его, – Не нужно никуда переселяться. Ведь я сама скоро уеду.

Для себя я уже твёрдо решила отправиться в лазарет. Продать дом я вряд ли смогу. И мне будет спокойнее знать, что в доме живут не чужие люди. А если захочу вернуться, то меня с радостью примут обратно.

– Мия хочет ехать к Катрине, – вздыхает тётушка Ингрид.

Она поворачивается к сыну, ища у него поддержки. Олаф хмурится. Между его бровями появляется поперечная морщина.

– Мия, куда бы ты ни поехала, знай, что ты не одна, – голос Олафа звучит искренне, – Мы с матушкой всегда рядом.