Развод. Драмы больше нет

Глава 3

Я шагнула в прохладную ноябрьскую мглу, и она обняла меня, как родная. В универе было душно от лжи, а здесь хотя бы честно — холодно, сыро и пахло жжеными листьями.

И никаких глаз, жадно выискивающих на моем лице тревогу и панику.

Игорь, не вылезая из машины, открыл пассажирскую дверь. Я втиснулась внутрь, унося с собой шлейф пережитого кошмара. Знакомый запах салона — кофе, сигареты, древесный одеколон — на секунду вернул чувство реальности.

— Поехали ко мне, — бросил он, срываясь с места. — Ты как? Можешь рассказать?

И я говорила.

Монотонно, как сводку погоды, где вместо осадков — измена, а вместо давления — вселенский позор. Видео. Где, когда, кто. Его смс. Моя отповедь в чате.

Он слушал, не перебивая, изредка вставляя крепкое словцо.

— Ты позвонила ему? — спросил он, когда я выдохлась.
— Нет.
— И не звони. Вообще. Не сейчас. С этого момента все коммуникации — только через меня. Поняла? Он сейчас в панике. Будет пытаться манипулировать. Тебя сделать виноватой. Его главный козырь… — Игорь хмыкнул. — Собаку, наверное, вспомнит. Главное, не вестись на провокации. Нужно собрать информацию и быть готовым.

Он, как всегда, попал в точку. Я кивнула, глядя в темное стекло.

— Игорь, — тихо сказала я. — Мне некуда ехать. И… Марсика надо забрать.
— Ко мне едем, я сказал. И собаку заберем. Не сегодня ночью. Завтра, с утра. Она же там не помрет от голода?

Я тяжело вздохнула.

— У меня Марина с племянниками гостят, кавардак, так что тебе — диван на кухне, собака твоя — одно название. И не заметит никто. Временно.

«Временно». Самое страшное слово на свете.

— Я не хочу стеснять…
— Замолчи, — отрезал он без злобы. — Друзья на то и друзья. Теперь слушай план. Завтра подаем на развод. Параллельно — запросы в универ, минобр. Хотя, туда и так настучат. Предупредительный выстрел. Твой бывший (он произнес это слово с ядовитым удовольствием) сейчас занят только одним — как заткнуть рты самым громким и наглым. Ну и Карина эта. Явно же подстава. Хоть он яйца свои к ней и подкатил. Явно ж его не принуждали, — Игорь хохотнул, — Но наша задача — чтобы он не втягивал в эту грязь тебя. Поняла?

— А я? — спросила я. — Что я делаю?
— Ты — преподаватель, Соколова, — он бросил на меня быстрый взгляд, — ты идешь завтра на работу. С высоко поднятой головой. На каблуках. Красоткой! И с этой своей боевой помадой. Ведешь все пары. Как ни в чем не бывало. Любые вопросы — «не могу комментировать, давайте лучше о «литературе». Ты — скала. О которую разобьются любые шторма.

«Скала», — подумала я, представляя, как дома, в пустой теперь уже квартире, маленький мопс тыкается носом в дверь, ожидая, что она откроется. Внутри душа мучительно сжалась.

— Я не могу, Игорь.

— В смысле не можешь? Сейчас приедем. Я налью тебе коньяку. Ты выпьешь. Позвонишь маме. А потом — спать. А завтра в восемь — ты уже скала!

— Нет же. Надо Марса забрать. Я не могу его там оставить. Да и вещи…

— Горюшко ты мое, — запричитал Игорь, словно старичок на завалинке, а я впервые за этот день улыбнулась.

Машина Игоря остановилась у нашего, теперь уже наверняка бывшего, подъезда.

Сумерки сгущались, превращая день в грязновато-серые разводы. Я сидела, сжимая в руках поводок, купленный Игорем по дороге в круглосуточном зоомагазине.

— Отличный план, — сказал он, выключая двигатель. — Он сейчас еще в универе, разгребает последствия. Входим, берём собаку, твои вещи первой необходимости, и сливаемся.

— А если он тоже уже вернулся? — спросила я с опаской, глядя на знакомые окна третьего этажа. Они были тёмными.
— Вряд ли. Он ещё не успел перевести дух. Погнали.

Лифт поднимался с тихим жужжанием. Я смотрела на свое отражение в полированных дверях: я — бледная, с яркими губами, Игорь — мрачный и собранный, как перед штурмом. Он держал в руках большую складную сумку IKEA, которая откуда-то взялась у него в багажнике.

Ключ вошел в замок. Тихий щелчок, и дверь открылась. Из квартиры пахнуло теплом, уютом и… пустотой. Не физической — вещи были на месте. А той пустотой, которая возникает, когда из пространства уходит жизнь.

— Марсик? — позвала я тихо, срывающимся голосом.

Из гостиной донесся шорох, потом тяжёлое сопение и цокот когтей по паркету. Мой мопс вывалился в прихожую, явно только что проснувшись. Увидев меня, он на секунду замер, будто не веря, потом бросился вперёд с радостным, хриплым повизгиванием, подпрыгивая и пытаясь лизнуть мои руки.

Я присела, зарылась лицом в его тёплую складчатую шею, и снова, как в том преподавательском туалете, по всему телу пробежала мелкая, неконтролируемая дрожь.

Мой малыш. Он пах домом, которого больше не существовало.

— Так. Давай без сантиментов, — сказал Игорь, проходя мимо нас в спальню. — Я соберу твои документы и ноутбук. Ты иди, собери самое необходимое из одежды и в ванной. У нас пятнадцать минут максимум. Если не хочешь сюрпризов.

Я поднялась, всё ещё держа Марсика на руках, и пошла в спальню. Казалось, будто я воришка в чужой квартире. Я наскребла в чемодан нижнее бельё, джинсы, свитера, не глядя, взяла первую попавшуюся тёплую пижаму. Из ванной — зубную щётку, пасту, крем, расчёску.

Всё это падало в чемодан с глухим стуком. Игорь тем временем методично обшаривал кабинет: паспорт, дипломы, зарядки, внешний жёсткий диск.

— Игрушки Марсика, — бросил он, проходя мимо. — И корм. Погнали.

Мы двинулись обратно по коридору. И тут мой взгляд упал на дверцу серванта в гостиной. За стеклом поблёскивал тот самый фарфоровый сервиз, подарок его мамы, который мы никогда не использовали, хранили... И стопка простых, белых тарелок в сушилке.

Я остановилась.
— Игорь, — сказала я. — Дай две минуты.
Он обернулся, увидел моё лицо и понял. Кивнул, ничего не спрашивая.

Я поставила Марсика на пол, открыла сервант. Достала первую попавшуюся чашку. Потом вторую. Потом пошла к сушилке и взяла тарелку.