Развод. Драмы больше нет

Глава 4

Марсик неуклюже семенил рядом на новом поводке, обнюхивая каждый столб, он один был счастлив.

И тут он появился. Его чёрный внедорожник влетел во двор так резко, что шины взвизгнули по асфальту. Машина ещё не остановилась, а дверь уже открывалась. Максим выпрыгнул, не глядя по сторонам. Он шёл прямо на нас, быстрыми, размашистыми шагами, и в его осанке не было и тени прежней уверенности — только сжатая, неистовая ярость.

— Как знал. Куда собралась на ночь глядя, женушка? — его голос был хриплым, пересохшим горлом. Он встал передо мной, преграждая путь к машине Игоря, и его взгляд скользнул с моего чемодана на Марсика, на Игоря. — Почему ты не берешь телефон, а?! Я сколько раз звонил! Тебе совсем неинтересно, что с мужем твоим происходит? Я ждал, что ты зайдешь ко мне в кабинет.

— Максим Петрович, — начал Игорь, отставляя сумку, — ваши эмоции понятны, но давайте обсудим всё цивилизованно.

Максим, наконец, перевёл на него взгляд, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что мне стало физически холодно.
— Что он здесь делает? А?! — он крикнул это так, что Марсик поджал хвост и заскулил. — Я же тебе говорил — чтоб духу его в нашем доме не было! Это мой дом! И ты тащишь сюда этого... шута горохового!

— Он мой адвокат, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И я забираю свои вещи. Я от тебя ухожу.
— Какие вещи?! Какие вещи ты можешь забирать?! — он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. — Всё здесь куплено мной! На мои деньги! И собака — тоже моя!

— Собака подарена мной Анне на день рождения, о чем я могу свидетльствовать, — холодно парировал Игорь. — И личные вещи — её собственность.
— Ты заткнись! — Максим взревел и резко толкнул Игоря ладонью в грудь. Толчок был таким сильным, что Игорь, не ожидавший, споткнулся и отлетел к крылу своей машины, едва удержавшись. — С тобой я не разговариваю! Я разговариваю со своей женой!

— Без пяти минут бывшей женой, — прошипела я, и меня затрясло от гнева. — И не смей его трогать!
— А ты что сделаешь? — он ядовито передразнил меня. — Куда ты собралась, я спрашиваю?! Быстро домой пошла! Поднимай этот свой хлам и марш наверх!

Игорь выпрямился. На его лице не было страха, только холодная, сосредоточенная ярость. Он не был драчуном, но видно было — терпение лопнуло.
— Тронь её ещё раз — пожалеешь, — сказал он тихо, но так, что по спине пробежали мурашки.

— Ты мне угрожаешь?! Да я тебя... — Максим бросился на него.

Это уже не было толканием. Он замахнулся, но Игорь успел уклониться, и кулак чиркнул по его плечу. В следующий момент Игорь схватил Максима за предплечье и грубо оттолкнул. Они сцепились — не в красивой драке, а в уродливой, силовой борьбе: толкали друг друга, пытаясь заломить руки.

Мне стало действительно страшно.

— Отстань от него! — закричала я, но мой голос потонул в их хриплом дыхании и скрежете.

— Думаешь, ты можешь просто сбежать?! — кричал Максим, пытаясь прижать Игоря к капоту. Его лицо было багровым. — Думаешь, тебя это не касается?! Это не только мой скандал! И моя карьера! Пойдешь следом, если на что-то против вякнешь. Ты знаешь мои связи! И ты будешь сидеть дома и молчать, как положено! А не шляться с этим неудачником!

И тут я увидела, как Игорь, собравшись с силами, резко вырвался и толкнул Максима так, что тот отлетел к своему внедорожнику, ударившись спиной о зеркало. Зеркало сложилось с сухим треском.

Максим, оглушённый, на секунду замер. Потом в его глазах вспыхнуло чистое, неконтролируемое бешенство. Он снова рванулся вперёд, и на этот раз его кулак летел четко Игорю в лицо.

Я не думала. Я метнулась к открытой двери машины Игоря, нырнула внутрь, захлопнула дверь и вжала ладонь в клаксон.

БА-БА-БА-БА-БААА!

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки рог пробил вечернюю тишину. Звук был физически болезненным. Оба мужчины вздрогнули, как от удара током, и разом разжали хватку, затыкая уши руками. Они отпрыгнули друг от друга, ослеплённые ещё и фарами, которые я в панике тоже задела.

Я не отпускала сигнал, пока в окнах соседних домов не замигали, не зажглись десятки глаз-окон. Потом отпустила. Наступила гробовая, звонкая тишина, в которой стоял лишь свист в ушах.

Дверь со стороны водителя с силой распахнулась. На пороге стоял Максим. Дышал он тяжело, как загнанный бык. Рубашка порвана на плече, из рассеченной брови сочилась тонкая струйка крови. Но самое страшное были глаза. В них не было прежней ярости. Там была ледяная, сконцентрированная злоба.

Он не кричал. Он говорил тихо, сквозь стиснутые зубы, и каждое слово было похоже на удар ножом:

—Сигналить научилась? Молодец. Вылезай. Не доводи. Нам надо поговорить. Без твоего клоуна. Без этих дурацких спектаклей. Ты думаешь, что отсидишься? Нет. Ты в этой грязи по уши, милая. По самые уши.