Развод. Драмы больше нет

Глава 10

Пара закончилась. Звонок прозвенел с оглушительной, почти издевательской громкостью.

Студенты нехотя, медленнее обычного, стали собирать вещи. Некоторые бросали на меня быстрые, неловкие взгляды. Никто не подошёл. Ни с вопросами, ни с поддержкой. Я была островом в море тягостного молчания.

Я методично вытерла доску, сложила конспекты в папку, сверху положила тот самый белый конверт. Он лежал, как неразорвавшаяся бомба.

Нужно было звонить Игорю. Но сначала — выбраться отсюда. Выйти в коридор, где наверняка уже ждут новые взгляды, шёпотки, а может, и он сам.

Я открыла дверь. Коридор был не пуст. У окна, метрах в двадцати, стояла Карина. Не одна. С ней были две её подружки с журфака. Они о чём-то смеялись, но смех был натянутым, неестественным.

Увидев меня, они замолкли. Карина метнула в мою сторону взгляд — оценивающий, холодный. Я увидела, как её губы сложились в едва уловимую усмешку.

«Получила бумажку? Добро пожаловать в клуб отверженных», — будто говорил этот взгляд.

Я не стала ускорять шаг. Не опустила глаза. Я просто пошла в сторону преподавательской, держа папку с конвертом так, будто это были самые обычные документы.

Проходя мимо них, я услышала сдавленный, нарочито громкий шёпот одной из подружек: «…да вообще, сама виновата, если бы дома всё было нормально…»

Кровь снова ударила в голову. Рука сама сжала папку так, что пластик хрустнул. Но я продолжила идти.

«Не сейчас. Нельзя. Это то, чего они хотят».

В преподавательской было почти пусто. Только Юля сидела за своим столом, уткнувшись в ноутбук. Увидев меня, она подняла голову. Её взгляд мгновенно нашёл конверт у меня в руках.

— Принесли? — тихо спросила она.
Я кивнула, положила папку на свой стол и наконец вытащила телефон. Десять пропущенных от Игоря. И три сообщения:
«Только что узнал. Не паникуй.»
«Эта бумажная атака юридически ничтожна»
«Где ты? Перезвони СРОЧНО»

Я вышла обратно в коридор, в более-менее безлюдный угол у пожарного выхода, и набрала его номер.

Он ответил на первом же гудке.
— Где ты?
— В универе. Только закончилась пара. Ты видел текст?
— Мне его уже сбросила Людмила Петровна. У неё свои источники в канцелярии. Слушай внимательно. Это не приказ. Это «предложение». Они хотят, чтобы ты добровольно ушла. Потому что принудительно отстранить тебя без решения комиссии по этике — нереально, ну и им самим прилетит за самоуправство. Это будет выглядеть как месть ректора жене. Они этого боятся.

— Но они угрожают комиссией!
— И пусть угрожают! — голос Игоря зазвучал жёстко. — Комиссия по этике — это не суд Линча. Там сидят люди. Далеко не все ему друзья. Людмила Петровна, например. Им нужны факты, доказательства. А факт один: видео с твоим мужем и студенткой. Ты там не фигурируешь. Ты пострадавшая сторона. Они пытаются сделать тебя обвиняемой. Это ключевой момент. Ты НИЧЕГО не подписываешь. Никаких «добровольных» заявлений. Понимаешь?

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу окна.
— Понимаю. Но что делать? Завтра у меня снова пары. Принесут ещё одну бумажку?
— Скорее всего. Это же психологическое давление. Что ты не выдержишь, сбежишь. Поэтому мы действуем на опережение. Сегодня, после твоего последнего занятия, ты идёшь прямо к нему. Нет, не к Максиму. К его первому проректору, Сидорчуку. Старой лисе. Он Максима терпеть не может и метит на его место. У тебя с ним были нормальные отношения?

— Да… в целом. Он всегда корректно со мной общался. Панибратствовал и шуточки эти его тупые, не общались особо.
— Отлично. Сейчас это все мелочи. Главное, что он беспристрастен. Ты приходишь к нему и говоришь, что получила этот документ. Что ты, как преданный сотрудник университета, в шоке. Что готова сотрудничать с любыми проверками, пойдешь на комиссию свидетелем и прочее. Но считаешь своё принудительное удаление с занятий — неправильным. Делаешь акцент на том, что это ударит по учебному процессу, по студентам. И что тебе кажется странным, что администрация давит на тебя, а не занимается урегулированием ситуации с… основным фигурантом. Ты поняла суть?

Я поняла. Это была чистая политика. Игра на противоречиях.
— Поняла. А если он откажется меня видеть? Или позвонит Максиму?
— Он не откажется. Ему будет дико интересно посмотреть на жену разваливающегося ректора и услышать, что она не сломлена. А позвонить… возможно. Но это уже его проблемы. Твоя задача — посеять зерно сомнения в законности действий администрации. Сделать первый ход. Ты сможешь?

Я взглянула на своё отражение в тёмном стекле. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, но взгляд… взгляд был уже не потерянным. В нём появилась злость. Целенаправленная, холодная.
— Смогу.
— Отлично. А сейчас возвращайся, веди следующие пары. И забудь про этот конверт. Это просто макулатура. Держи в курсе. И, Аня…
— Да?
— Ты сегодня герой. Серьёзно. Я горжусь тобой.

Он бросил трубку. Я простояла ещё минуту, глядя в окно на серый университетский двор. Потом развернулась и пошла обратно. Мимо той же группы девушек, которые о чём-то оживлённо шептались. На этот раз они меня даже не заметили.

У меня впереди было ещё две пары. И аудиенция у проректора. Война только начиналась, и я только что получила своё первое боевое задание.

Страшно было до тошноты. Но вместе со страхом пришло и другое чувство — азарт. Тупая, животная ярость сменилась холодным расчётом. Он хотел бумажной войны? Что ж. У него была администрация. А у меня был Игорь, Людмила Петровна и теперь — первый проректор, которому не терпелось вонзить нож в спину своему начальнику.

Я поправила пиджак, откинула плечи и шагнула в сторону своей следующей аудитории. Пусть шепчутся. Пусть смотрят. У меня теперь был план.