Развод. Драмы больше нет

Глава 14

Я вышла в коридор, и дверь кабинета Юли закрылась за мной с тихим, но окончательным щелчком. Воздух, пахнущий дешевыми духами, потом и отчаянной спешкой студентов, ударил в лицо. Нужно было идти на пару.

Автоматически, ноги сами понесли меня к аудитории. Но внутри всё бушевало. Его слова «я тебе не изменял» звенели в ушах фальшивой, жалкой попыткой меня разжалобить.

Это было даже не отрицание — это был трусливый побег от ответственности. И это окончательно добило во мне последние призраки сомнений.

Тот Максим, с которым я жила, которого я любила, тот, за которого я вышла замуж, не стал бы действовать такими варварскими методами.

Этого же Максима я не знала. Это был некто, принявший вид моего мужа и творящий не пойми что! Я не знала как на это реагировать и как с этим дальше жить!

Пара прошла в каком-то тумане. Я говорила о структурном анализе текста, а сама думала о том, что теперь этот человек — не просто бывший муж, а угроза. Непредсказуемая, озлобленная, готовая на всё, чтобы вернуть контроль.

Игорь был прав — война только начиналась. И я не была уверена, что мне хватит сил и храбрости эту войну выстоять!

Когда я вышла после занятий, в кармане снова вибрировал телефон. Но на этот раз это был Игорь.

— Ну что, выжила? — спросил он без предисловий.
— Еле еле. Макс ворвался в кабинет к Юле, когда мы там были. Угрожал. Выгнал её. Был жуткий скандал.
— Господи… — в голосе Игоря послышалась тревога. — Ты где сейчас?
— Иду к выходу. Он, кажется, ушёл.
— Давай, не «кажется»! Сиди в людном месте, я уже еду. И слушай новость. Мне только что позвонил мой знакомый из городского новостного портала. Они готовят материал. Большой. Не просто про «скандал в вузе». Про гнилую систему. Про использование служебного положения, давление на студентов, финансовые махинации с грантами и стипендиями. И Карина у них даёт комментарии. Очень… откровенные.

Я остановилась посреди коридора, уставившись в грязное окно.
— Карина? Даёт комментарии… против него?
— Похоже на то. Она, видимо, поняла, что он её сольёт первым, и решила ударить на опережение. Превратиться из соблазнительницы в жертву обстоятельств и развратного ректора. История обретает новые, очень пикантные подробности. И твоё имя там тоже будет. Но уже в другом контексте — как жертвы его манипуляций и домашнего насилия.

— Домашнего насилия? Но он же меня не бил…
— Угрозы, психологическое давление, которые ты сегодня испытала, — это тоже форма насилия. И мы это можем задокументировать. Юля — свидетель. Запись с камер наблюдения в коридоре (если они там есть, я проверю) может зафиксировать его агрессивное поведение. Это уже не просто измена, Аня. Это уголовно наказуемые статьи. И это меняет всё.

Мир снова перевернулся. Скандал из пошлого бытового превращался в громкое уголовное дело. Я чувствовала не облегчение, а новый виток страха. Теперь он будет бороться не за репутацию, а за свободу. И это делало его в тысячу раз опаснее.

— Игорь, — тихо сказала я, — мне страшно. Я… не знаю. Я не хочу его в тюрьму сажать.
— Понимаю. Поэтому я еду. И сегодня же мы подаём не только на развод. Мы пишем заявление в полицию. О угрозах, о клевете (эта бумажка от администрации), о возможном превышении служебных полномочий. Мы переводим конфликт в юридическое поле. Там у него власти ноль. Эта бумажка не посадит его в тюрьму. Не переживай. Но предостережет его от необдуманных действий. Пусть знает, что ты не беззащитна.

Я вышла на крыльцо и села на холодную каменную ступеньку, зажав телефон в ледяных пальцах. В голове крутились обрывки: его безумные глаза, слова Карины в каком-то воображаемом интервью, холодные строки полицейского протокола…

Тут из-за угла здания вышла она. Карина. Одна. Увидев меня, она замедлила шаг. На её лице не было прежней наглости. Была какая-то сосредоточенная, почти деловая серьёзность. Она подошла и остановилась в двух метрах.

— Анна Сергеевна, — сказала она, и её голос звучал не сладко-ядовито, а ровно. — Мне нужно с вами поговорить. Не здесь. В кафе через дорогу. Пять минут.

Я смотрела на неё, не веря своему слуху.
— У нас нет тем для разговоров.
— Есть, — она не отводила взгляд. — Один общий интерес. Чтобы он получил по заслугам. И чтобы меня… оставили в покое. Я могу рассказать вам кое-что. Что вам пригодится. Для… вашего адвоката.

И она повернулась и пошла, не дожидаясь ответа, будто была уверена, что я последую за ней.

А я, оглушённая этим поворотом, смотрела ей вслед. Неужели она и правда решила мне чем-то помочь? Или это очередная хитрая ловушка? Игорь говорил: «В войне все средства хороши». Но готова ли я была идти на сделку с этой девчонкой, которая разрушила мою жизнь?

Машина Игоря резко подъехала к тротуару. Он высунулся из окна.
— Ты чего? Садись, холодно же.
Я указала взглядом на удаляющуюся спину Карины.
— Она… хочет поговорить. Говорит, есть что рассказать.

Игорь нахмурился, его взгляд стал острым, как у следователя.
— Интересно… Рискованно. Но… возможно, полезно. Пошли. Но я буду сидеть за соседним столиком. И записывать. На всякий случай.

Мы переглянулись. Это была авантюра. Возможно, ловушка. Но в этой новой, стремительно растущей войне развед данные могли стоить дороже.

Я кивнула и, поднявшись, пошла следом за Кариной, навстречу новому, непредсказуемому витку своего краха или возрождения. Война входила в решающую фазу, и на кону было уже не просто разбитое сердце, а чья-то свобода и чья-то будущая жизнь.

И я, похоже, была в самой гуще этой битвы, нравилось мне это или нет.