Развод. Другого выхода нет

Глава 7

Спускаюсь по мраморной лестнице, каждый шаг отдается глухим эхом в пустоте моей груди. Холодные перила под ладонью напоминают о реальности происходящего, что всё это не кошмарный сон, от которого можно проснуться. Поправляю волосы, проверяю улыбку в отражении старинного зеркала на стене. Маска совершенной жены должна оставаться безупречной.

В холле меня встречает напряженная атмосфера. Отец Максима стоит у окна, глядя во двор, его широкие плечи выдают внутреннее беспокойство. Максим и Денис о чем-то тихо переговариваются у камина, их голоса звучат приглушенно, но в интонациях чувствуется тревога.

– Алиса, дорогая, – поворачивается ко мне свекор, и впервые за все годы знакомства его улыбка кажется натянутой. – Боюсь, нам придется отложить семейный ужин.

Сердце пропускает удар от облегчения, но стараюсь изобразить разочарование.

– Ах, какая жалость, – произношу с нужной интонацией сожаления. – Что-то случилось?

– Срочные деловые вопросы, – отвечает свекор, не вдаваясь в подробности. – Ты понимаешь, бизнес не терпит отлагательств.

Понимаю ли? О да, теперь понимаю гораздо больше, чем мне хотелось бы.

Максим подходит ко мне, и запах его одеколона, смешанный с едва уловимым ароматом чужих духов, снова вызывает приступ тошноты. Кладет руку на талию, и эта рука кажется тяжелой, чужой.

– Прости, родная, – говорит он с наигранным сожалением. – Я вызову тебе такси.

– Не стоит беспокоиться, – начинаю я, но он перебивает:

– Никаких возражений. После твоего состояния сегодня утром лучше не рисковать.

Состояния? Какого состояния? Холодный пот выступает на спине. Неужели он что-то заподозрил? Неужели понял, что меня тошнило не от волнения встречи с ним?

– Состояния? – переспрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

– Ну да, ты же говорила, что плохо себя чувствуешь с утра, – отвечает Максим, внимательно изучая мое лицо. – Головокружение, тошнота...

Говорила? Когда я это говорила? Пытаюсь вспомнить наши утренние разговоры, но в памяти всплывает только мое волнение перед предстоящим ужином, покупка теста в аптеке, радостное ожидание...

– А, да, – киваю, хватаясь за предложенную версию как за спасательный круг. – Наверное, что-то съела не то.

– Именно поэтому лучше доехать на такси, – настаивает он, уже доставая телефон. – Через пять минут машина будет здесь.

Наблюдаю, как он набирает номер, как говорит с диспетчером. Те же интонации, та же забота в голосе, что и час назад, когда провожал свою любовницу. Даже слова похожие.

– Машина через три минуты будет у главного входа, – сообщает он, убирая телефон. – Черный седан, номер... – он называет цифры, которые тут же вылетают у меня из головы.

Подходит ближе, обнимает за плечи. Этот жест теперь кажется театральным представлением для свекра и Дениса.

– Отдыхай дома, – шепчет мне на ухо, и его дыхание обжигает кожу. – Я постараюсь закончить пораньше и заберу Сашеньку из садика.

На секунду меня охватывает паника. Саша! Мой мальчик не должен оставаться с отцом, которому я теперь совершенно не доверяю.

– Не нужно, – быстро говорю, поворачиваясь к нему лицом. – Я сама заберу. Мне все равно нужно заехать в магазин за продуктами.

Максим слегка хмурится, словно мое желание самой забрать сына его настораживает.

– Алиска, ты же плохо себя чувствуешь...

– Уже лучше, – перебиваю, изо всех сил стараясь казаться бодрой. – Свежий воздух и прогулка до садика пойдут на пользу.

За окном слышится звук подъехавшей машины. Максим выглядывает и кивает.

– Твое такси.

Прощаюсь со свекром и Денисом, обменивается с ними ничего не значащими вежливыми фразами. Их лица остаются вежливо-равнодушными, но глаза внимательно следят за каждым моим движением.

Максим провожает меня до двери. На пороге останавливается, берет за руки.

– Алиса, – говорит он серьезно, и в его голосе звучит что-то, заставляющее меня насторожиться. – Если тебе станет хуже, сразу звони. Обещаешь?

– Обещаю, – киваю, хотя знаю, что последний человек, которому я позвоню, если мне станет плохо, это он.

Он наклоняется, целует меня в щеку. Тот же жест, что и с Аней. Та же механическая нежность.

– Люблю тебя, – произносит он, глядя прямо в глаза.

Эти три слова когда-то были самыми желанными в мире. Лживые… Теперь они режут как осколки стекла.

– И я тебя, – отвечаю автоматически, потому что не отвечать нельзя.

Выхожу на улицу, и весенний воздух ударяет в лицо прохладой. Ноги несут меня к машине, хотя каждый шаг дается с трудом. Водитель, мужчина средних лет с добродушным лицом, выходит и открывает дверцу.

– Добрый день! Вы Алиса?

– Да, – киваю, садясь в салон.

Последнее, что вижу перед тем, как машина трогается, – это Максима, стоящего на пороге особняка. Он поднимает руку в прощальном жесте, и почему-то этот жест кажется окончательным. Словно он прощается не на несколько часов, а навсегда.