Развод. Другого выхода нет

Глава 16

Слова Дениса повисают в воздухе как грязное облако, и я отчаянно пытаюсь понять, правильно ли услышала. Мозг отказывается обрабатывать информацию, словно включается защитный механизм, не желающий признавать реальность происходящего.

– С момента, как Максим привел тебя в наш дом, – повторяю медленно, и собственный голос кажется чужим, далеким. – Что ты имеешь в виду?

Денис усмехается, и эта усмешка напоминает оскал хищника, почуявшего кровь. Делает шаг ближе, вторгаясь в личное пространство так, что чувствую запах дорогого одеколона, смешанный с ароматом коньяка. Запах власти и денег, такой же удушающий, как атмосфера в этом проклятом доме.

– Имею в виду, что ты всегда мне нравилась, – произносит медленно, смакуя каждое слово. – С первого дня, когда Максим привел тебя на семейный обед. Помнишь? Ты была в голубом платье, волосы распущены, улыбалась так робко, пытаясь произвести хорошее впечатление на семью брата.

Воспоминание всплывает помимо воли. Действительно, было голубое платье, купленное специально для знакомства с родителями Максима. Потратила половину стипендии на этот наряд, хотела выглядеть достойно, чтобы его семья приняла простую студентку. Денис тогда сидел напротив, улыбался вежливо, говорил комплименты. Я приняла его дружелюбие за искреннее радушие. Какой же наивной дурой была.

– Наблюдал, как ты старалась угодить матери, – продолжает Денис, его рука медленно поднимается, пальцы почти касаются моей щеки, но я инстинктивно отшатываюсь. – Как смеялась шуткам отца. Как краснела от смущения, когда Максим целовал тебя при всех. Такая чистая, невинная, настоящая. Не то что те накрашенные куклы, которых он обычно приводил.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, опускается ниже, к шее, груди. Осязаемый, грязный взгляд заставляет кожу покрываться мурашками отвращения. Инстинктивно скрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыться от этого взгляда, но понимаю бессмысленность жеста.

– Думал тогда, что это пройдет, – продолжает, словно не замечая моего дискомфорта. – Что ты просто очередное увлечение брата. Максим всегда был непостоянен в отношениях. Но потом он женился на тебе. И ты стала частью семьи. Недоступной. Запретной.

Последнее слово произносит с особым смаком, растягивая гласные, и по спине пробегает холодная волна ужаса. Запретной. Значит, именно это делало меня привлекательной в его глазах. Не я сама, не личность, а статус жены брата, усиливающий желание обладать тем, что принадлежит другому.

– Ты больной, – выдавливаю сквозь сжатые зубы. – Совершенно больной человек.

– Больной? – смеется, и смех звучит искренне веселым, словно я сказала что-то забавное. – Дорогая, я просто честен в своих желаниях. В отличие от Максима, который годами изображал любящего мужа, пока трахал любовниц по всему городу.

Грубое слово ударяет как пощечина. Хватаю ртом воздух, пытаясь справиться с тошнотой, которая поднимается волнами. Желудок сжимается в болезненный узел, во рту появляется металлический привкус.

– Не говори так, – шепчу, хотя понимаю бессмысленность просьбы.

– Почему? – приподнимает бровь Денис. – Правда слишком груба для твоих нежных ушей? Тогда как ты собираешься жить в реальном мире, где брат твоего мужа предлагает тебе переспать с ним в обмен на помощь?

Реальный мир. Вот как он это называет. Мир, где семья знает об изменах и молчит. Где родственники шантажируют беременных женщин. Где дети используются как разменная монета в играх взрослых.

– Одна ночь, Алиса, – повторяет Денис, и голос становится почти гипнотическим, обволакивающим. – Всего одна ночь. Никто не узнает. Я буду осторожен, нежен. Обещаю, тебе даже понравится.

Его рука снова тянется ко мне, и на этот раз я не успеваю отступить. Пальцы касаются щеки, проводят по линии скулы, спускаются к шее. Прикосновение обжигает, и не от приятного тепла, а от отвращения, которое разливается по телу ядовитой волной.

– Не трогай меня, – прошу, но голос звучит слабо, неубедительно.

– Почему? – шепчет, наклоняясь ближе. – Боишься, что тебе понравится? Боишься узнать, каково это быть с мужчиной, который действительно желает тебя, а не использует как функцию?

Функцию. Снова это слово. Оно преследует меня, эхом отдается в голове, напоминая о том, чем я стала для Максима. Инкубатором. Домработницей. Красивой оболочкой для создания правильного имиджа.

Руки Дениса обхватывают талию, притягивают ближе. Чувствую его тело, горячее, чужое, абсолютно неправильное. В голове кричит внутренний голос, требуя остановить это, оттолкнуть, убежать. Но тело словно парализовано страхом и шоком.

– Представь, – шепчет прямо в ухо, дыхание щекочет кожу. – Представь, как мы поднимаемся наверх, в гостевую спальню. Никто не узнает. Отец и Максим вернутся только после полуночи. У нас есть время.

Время. У нас есть время для предательства. Для того, чтобы я окончательно превратилась в то, чего от меня хотят все мужчины в этой семье. В послушную куклу без собственной воли.

– Алиса, – голос становится более настойчивым. – Ты слышишь меня? Одна ночь, и я помогу тебе. Убежу Максима подождать с разводом. Скажу, что сейчас неподходящее время, что это навредит семейному бизнесу.

Семейному бизнесу. Вот что для них важно. Не чувства людей, не судьбы детей, а семейный бизнес. И я должна стать еще одним активом в этом бизнесе, которым можно торговать.