Развод. Другого выхода нет

Глава 22

Сердце колотится так громко, что кажется, весь двор слышит его бешеный стук. Пульс отдаётся в висках, в горле, в кончиках пальцев. Максим стоит передо мной, излучая ярость каждой клеткой напряженного тела, а Денис за его спиной перебирает содержимое сумки с выражением брезгливого любопытства на лице.

– Я не понимаю, – повторяю, отступая ещё на шаг назад, пока спина не упирается в холодную стену подъезда. – О чём ты говоришь, Максим?

Муж делает резкий шаг вперёд, сокращая дистанцию. Саша на его руках вздрагивает от резкого движения, прижимается к отцовской груди сильнее, засовывая большой палец в рот. Старая привычка, от которой пытались отучить последние полгода. Стресс возвращает детей к инстинктивным способам самоуспокоения.

– Договор, – рычит Максим, и челюсти сжимаются так, что проступают желваки. – Контракт на поставку оборудования. Он лежал в кабинете отца сегодня утром. А после твоего визита исчез.

Договор? Какой договор? Пытаюсь вспомнить, видела ли что-то подобное в проклятом кабинете, пока пряталась в шкафу или выходила оттуда. Но в памяти только их голоса, поцелуи, обсуждение планов избавиться от ненужной жены. Никаких документов, никаких контрактов.

– Я не брала никакого договора, – качаю головой, чувствуя, как холод от стены пробирается сквозь ткань куртки, добираясь до позвоночника. – Даже не видела его.

– Врёшь, – Денис подходит ближе, всё ещё держа сумку. Достаёт из неё паспорт, машет перед лицом брата. – Смотри, даже паспорт с собой прихватила. Собиралась далеко уехать, явно есть что скрывать.

Паспорт. Конечно, взяла паспорт. Какой идиот сбегает из дома без документов? Но Денис преподносит это как доказательство вины, очередной кусочек мозаики, складывающейся в картину моей измены и предательства.

– Я собиралась уехать, да, – соглашаюсь, понимая бессмысленность отрицания очевидного. – Но не из-за какого-то договора. Я просто... просто хотела уехать.

– Просто уехать, – повторяет Максим с издевкой, и голос режет острее ножа. – Посреди ночи. С ребёнком. Со всеми документами и деньгами. Без объяснений. И я должен поверить, что это не связано с пропажей контракта стоимостью в несколько миллионов?

Несколько миллионов. Цифра повисает в воздухе, тяжелая и пугающая. Значит, речь не о какой-то мелкой бумажке, а о серьезном документе, способном повлиять на судьбу бизнеса. И меня обвиняют в его краже.

– Максим, я клянусь, – протягиваю руки в умоляющем жесте, но тут же опускаю, когда вижу, как он отшатывается, будто прикосновение обожжет. – Я не брала никакого договора. Не видела его. Даже не знала о существовании.

– Зато знала, что надо дважды приехать в дом моих родителей за один день, – парирует он, и в глазах плещется не только гнев, но и что-то похожее на боль. – Утром с дурацкой историей про тюльпаны. Вечером с ещё более идиотской байкой про забытый браслет. Чего ты искала там, Алиса?

Вопрос попадает точно в цель. Действительно, чего искала? Тест на беременность, который Денис уже нашёл и наверняка показал брату. Доказательство собственной глупости и наивности. Но сказать об этом сейчас означает признать, что была в кабинете, копалась в вещах, могла взять злополучный контракт.

– Я... – начинаю, но голос предательски дрожит, срываясь на шёпот. Смотрю на свекра. – Я действительно думала, что забыла украшение. - С подозрением смотрю на деверя.

– Какое украшение? – требует Максим, делая ещё шаг ближе. Теперь между нами меньше метра, и чувствую исходящую от него ярость как физическую силу, давящую на грудь, не дающую дышать. – Опиши его. Прямо сейчас. Во всех подробностях.

Мозг лихорадочно ищет подходящее описание. Браслет говорила Денису. Золотой с гравировкой от покойной бабушки. Но какие детали? Сколько звеньев? Какая именно гравировка? Чем больше деталей придумаю, тем легче поймают на лжи.

– Золотой браслет, – повторяю неуверенно, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом. – С цепочкой плетением... звенья тонкие...

– Врёшь, – обрывает Максим, и в голосе звучит абсолютная уверенность. – Ты никогда не носила браслеты. Ненавидишь, как они цепляются за одежду и мешают работать. Сама говорила сотню раз.

Ловушка захлопывается. Конечно, помнит. Пять лет брака, и он знает привычки, предпочтения, мелочи повседневной жизни. Использует это знание против меня, доказывая ложь простой логикой.

– Тогда зачем ты приезжала? – продолжает допрос Максим, и в интонации появляется что-то опасное, хищное. – Дважды за день. Что искала? Что пыталась найти или спрятать?

Спрятать. Точное слово. Пыталась спрятать тест на беременность, доказательство того, что узнала правду об их планах. Но признаться означает раскрыть карты, показать, что слышала разговор, знаю об Ане, о договорённости избавиться от ненужной жены.

– Она искала способ тебе навредить, – вмешивается Денис, подходя вплотную к брату и кладя руку на плечо в жесте солидарности. – Я же говорил, что-то в её поведении было не так. Нервничала, бледная, руки тряслись. Явно что-то замышляла.

– Я ничего не замышляла! – почти кричу, забывая о спящих жителях района, о необходимости сохранять спокойствие ради Саши. – Я просто...

Останавливаюсь, понимая, что любое продолжение фразы загонит в ещё больший тупик. Просто что? Просто подслушала, как муж целуется с любовницей? Просто узнала о планах развестись сразу после рождения второго ребёнка? Просто спряталась в шкафу как последняя идиотка?