Развод дурнушки или сделка с генералом драконов

Глава 16

Чего я не ожидала – так это того, что настолько плохо справлюсь с выпавшем испытанием.

Прихожу в себя несколько раз, словно выплываю из темных вод на поверхность, но снова проваливаюсь в темноту. Голова вялая, тошнота, очень знобит.

– Зря откачивали. Девку велели на нижний уровень отправить.

– Не потянет она. А что так-то? Камеры свободные есть и наверху.

– Судья велел.

Слышу, как мужской голос прерывается хриплым и гнусным смехом.

– Раз так, то жаль крошку. Что такая тощая?

Меня нагло ощупывают через платье.

– В некоторых местах ничего. Ты ей укрепляющее зелье влил?

Горло сводит тошнотой, но я так слаба, что не реагирую. На борьбу нет сил. Надо подождать, пока организм чуть восстановится, только это будет сложно. Ресурс подавляется тюремными заклятиями, да и цепи определенно магические и снимать их никто не собирается.

– Жирно будет! – возражает другой. – Смысл тратить на нее дорогущий пузырек? Я домой заберу, продам потом. А эта – с ней все ясно. Уже осуждена считай.

– Кстати, об этом. Позови Крошку. Пусть переоденет девку в платье подследственной.

– Тоже жирно. Смысл какой на один день ее одевать? Изгваздает на нижнем уровне. Завтра перед судом и переоденется.

Лежу тихонько и чувствую, как ужас струится по коже.

– Так, вроде бы розовеет чутка. Ты бы зелья все же отлил хоть кроху. Девка слабая, полудохлая.

Внутри меня вспыхивает протест. Я не слабая. Не полудохлая. За свою жизнь и свободу еще поборюсь.

Осторожно приоткрываю глаза. Пытаюсь перевернуться, но кто-то откидывает меня на койку.

– Осторожнее. Не дергайся.

Уговаривать не нужно. Меня устраивают повыше, подают воду. Сладкая на вкус – видимо восстанавливающего зелья все же подлили. Только оно едва действует на меня – жадность одного из надзирателей налицо. Сил нет совсем.

– Теперь поднимай. Хватит ей прохлаждаться.

Меня почти несут двое стражей. Проходим мимо камер. Двери глухие с одним крохотным окошком. Несколько пустых. Внутри серые стены, койка, окно и столик.

Но меня ведут по коридору дальше и дальше. Ступени каменные, на вид влажные. Воздух спертый, слишком насыщенный испарениями. Голова и без того тяжелая, начинает кружиться сильнее.

Мы бесконечно долго спускаемся вниз, а потом оказываемся в коридоре, похожем на тоннель в преисподнюю. Здесь темно. Магические огоньки не справляются с мраком. Отгоняют его на жалкие сантиметры, а дальше все тонет в какой-то липкой и неприятной темноте.

Зрение словно отказывает. Предметы теряют четкость.

Тут не камеры, а клетки. Пол каменный, на нем валяются матрасы не первой свежести, явно влажные. Окон нет.

Стук шагов отражается от стен гулко, тревожно. Судорожно вздыхаю, но здесь так душно, что дело бесполезное. Паника накатывает с новой силой, когда слышу тихое шуршание. Кто-то тут скребется. Я не хочу знать, кто именно.

Вспоминаю лица Игриса и Зельны. Они знали, куда меня отправляют? Знали, как все будет? Неужели у этих людей совсем нет совести?

Мне жутко.

Охранники открывают одну из решеток. Меня чуть толкают. Падаю на матрас.

– Ты иди, Марис. Я помогу нашей гостье устроиться на ночлег, – говорит второй охранник, нависая надо мной.

– Куто, ты сдурел? На верхнем уровне куколки Веселой Джины! На кой черт тебе эта тощая кошка?

– Вали, Марис. Сам разберусь, кто мне и зачем стребовался.

Марис хлопает железной решеткой. Идет гул, от которого закладывает уши. Я остаюсь наедине с Куто.

– Так, потаскуха, сейчас мы с тобой развлечемся, – хрипло говорит охранник.

– Не трогайте меня, – вскидываю руки перед собой, ощущая вес цепей. – Зачем я вам?

– Люблю испуганных баб, – по его лицу скользит мерзкая усмешка. – Задирай платье. Не хочешь по-хорошему, будет больно.

Он демонстрирует амулет в виде длинной палочки с шариком на конце. Гадкая штука. Ощущения невыносимые, а следов не оставляет.

Отползаю назад, а он наступает, наслаждаясь моей реакцией.

– Какая тебе разница, потаскуха? Я же знаю все обвинения. Мы с тобой повеселимся, а потом я еды тебе принесу. Не тюремной, нормальной. И одеяло дам.

– Нет! – визжу я, потому что грязные пальцы пытаются ухватить меня за щеку.

Откатываюсь назад. Браслет наручников проезжается по коже, оставляя ссадину. Бесполезно. Рывок за волосы настолько болезненный, что кричу, срывая голос.

– Успокойся, а то наставлю синяков, – рычит Куто, распаляясь от борьбы до крайности.

– Не смейте! – мой голос похож на рычание. – Вам не сойдет это с рук.

– Так даже лучше! Ори! Судья уже принял решение на твой счет, кошка драная. Чего добру пропадать?

Он заходит на меня, расставляя руки в стороны и покачиваясь. Куда бы ни дернулась схватит.

– Можно сказать, что это повышение, – выпаливаю я, отскакивая в сторону, а потом разражаюсь смехом.

– О чем ты?

– Ты назвал меня драной кошкой, Куто. Приму за комплимент, – делюсь с ним по-дружески, словно мне и не страшно вовсе. – Муженек-то звал меня мышкой. А мышей я терпеть не могу.

От моего уверенного тона его корежит. Хотел ужаса и визга? Не получит.

– Не смей называть меня по имени! Осмелела, дрянь? – резко толкает руку вперед, и палочка касается моих ключиц.

Разряд сильный, чудом отпрыгиваю в последнюю секунду. Слышу треск искр рядом с кожей. Одна попадет и мне конец. А что попадет – можно не сомневаться.