Развод. Двойной удар

Глава 1

Через пять минут я должна первый раз услышать сердцебиение своего ребёнка. Одна.

— Антон?! Антон! Ну где же ты? — нервно кусаю заусенец на большом пальце, снова и снова набираю номер моего мужа.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться, но руки всё равно дрожат.

Сердце бьётся быстрее обычного, а мысли прыгают от одной догадки к другой. Может, он задержался на работе. Может, кто-то попросил его остаться. Или Антон попал в пробку. Он ведь всегда так аккуратно всё планирует… он не мог забыть!

Тревога не отпускает. Вдруг с ним что-то случилось? Я набираю его номер, надеясь услышать привычное: «Я уже иду». Но звонок прерывается. Сбрасывает. Второй раз. Третий.

Тихо, Лиз. Выдыхаем. Тебе нельзя нервничать.

Телефон вибрирует. Ожидаю увидеть “Любимый”. Но это не он. Расчётный листок в почтовом ящике.

“Уволена. По собственному желанию”, – вспоминаю я.

Всё решилось так стремительно, что ещё не осознаю произошедшего. Моргаю, взгляд скользит по аккуратно напечатанным строкам.

Улыбаюсь с облегчением. Последнее время начальство просто слетело с катушек. Как хорошо, что Антон предложил мне не ждать декрета и уйти, чтобы не трепать себе нервы. Малыш важнее всего, а денег Антона хватит, чтобы ни я, ни наша старшая дочь ни в чём не нуждались. Ну разве мой муж не золото?

Я иду по коридору клиники, смотрю на других женщин, на пары, которые идут вместе, держась за руки, и ощущаю шип боли: я не должна быть здесь одна. Не в такой особенный день.

Секундомер в голове отсчитывает время. Антон не появляется. Я уже не могу думать о приёме и предстоящем УЗИ. Мы должны быть здесь вместе! Мы ведь оба так этого хотели!

Теперь у меня нет работы, мне тридцать девять, я беременна и стою одна в коридоре, куда должна была прийти с мужем.

— Елизавета Константиновна? — медсестра заглядывает в коридор.

— Одну минуту! — я разворачиваюсь к стене, снова жму на вызов.

Гудок. Ещё один.

Соединение.

— Антон?! — выдыхаю так резко, что в горле першит. — Ты где? Приём вот-вот начнётся, с тобой всё в порядке?

Пауза. Слишком долгая.

— Лиза… — слышу его голос, какой-то запыхавшийся, словно сильно торопился. — Слушай, у меня… непредвиденная срочная встреча. Придётся задержаться.

— Встреча? Сейчас? Но ведь мы договаривались! Это первый скрининг! Ты же знаешь, как это для меня важно… — глотаю обиду и ищу слова, чтобы донести тревогу.

Беременность в таком возрасте — это непросто. Я дико боюсь, что что-то пойдёт не так.

— Я понимаю, милая, правда понимаю, — Антон звучит убедительно, мягко, почти заботливо, — Так вышло, Лиза. Нужно срочно кое-что уладить.

Где-то на фоне — звук. Приглушённый. Похожий на смех.

— Ты... — я зажмуриваюсь, пытаюсь поймать дыхание. — Ты точно в порядке?

— Всё отлично, дорогая. — В его интонации проскальзывает раздражение, но он быстро скрывает его. — Не волнуйся. Сходи на приём, убедись, что малыш здоров, а вечером всё обсудим. Дыши глубже.

Дыши глубже.

Как будто я истеричка.

— Хорошо, — шепчу я, хотя внутри всё сжимается в тугой узел.

Обидно, если честно. И то, что он не пришёл. И то, что даже не удосужился предупредить. Неужели не нашлось минуты, чтобы написать сообщение? Хотя… может и вправду форс-мажор какой-то.

Антон говорил, что у них сейчас аврал на аврале, командировки, совещания. Приходит сам не свой, вымотанный, рассеянный. Мне вдруг стало стыдно, что я вот так на него набросилась. За ужином он мне всё объяснит. И всё встанет на свои места. Как всегда.

— Всё, мне пора, — бросает он.

Глухой стук — телефон упал.

Я открываю рот, чтобы попрощаться, но не успеваю.

Связь не прервалась.

— Прости, детка. — Голос Антона звучит отдалённо, сквозь шорох ткани. — На чём мы остановились?

Я замираю.

— Тебе надо срочно кое-что уладить, — передразнивает женский голос, томный, глубокий.

Потом — стон. Призывный и тягучий.

— Когда ты уже свалишь от этой дуры? Ты — только мой… всегда был и будешь! — продолжает она, и в её голосе столько торжества, что у меня темнеет в глазах.

— Твой, — шепчет Антон. — Твой, детка. Иди сюда… — его голос прерывается, дрожащий от возбуждения.

Влажный шлепок. Её стон. Его прерывистое дыхание.

— Вот так... — его голос низкий, хриплый, почти неузнаваемый.

Ещё шлепок. Ещё стон.

Я стою у стены женской консультации, прижав телефон к уху.

Лицо немеет. Звон в ушах нарастает. Где-то далеко медсестра снова зовёт моё имя, но я не могу пошевелиться.

Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет. Дочь-подросток. Беременность в тридцать девять. Увольнение "по собственному".