Развод. Двойной удар

Глава 7

— Что? — голос мой дрожит.

— Да тут такой фестиваль финансовой жопы… — Юля щёлкает дальше. — Жанна закрыла ИП. У неё было три проигранных суда. Один иск от партнёрши. А ещё… хм.

— Ты откуда это узнала?.. — поражаюсь я.

— Так вот сайт её компании, в её же профиле ссылка есть. А дальше ЕГРЮЛ, ИНН…

— Ладно-ладно, верю, — мозг начинает кипеть от всех сложных букв.

Юля снова щёлкает экраном, взгляд острый.

— Лиз, ты понимаешь? — наконец произносит она. — Она пришла к твоему Антону не “любить”. Она пришла СПАСТИСЬ.

— И он её, конечно же, спасёт, — хмыкаю я зло. Как же, ради неё он сделает что угодно, судя по всему.

— Так, можешь, открыть Госуслуги? Хочу кое-что проверить на всякий случай.

Я киваю, протягиваю ей телефон. Она заказывает какую-то выписку. Ждём.

Но дальше — хуже.

Юля резко замирает.

— Так… стоп. Это уже перебор.

— Что там? — выдыхаю я.

— Регистрация… — Юля бледнеет. — Лиз…

Она показывает экран.

Адрес: наш с Антоном дом, наша квартира.

Дата регистрации Жанны — за неделю до того, как он выставил меня на улицу.

Я застываю. Воздух словно вырывают из лёгких.

— Это ошибка… Юль… скажи, что это… какая-то… путаница…

— Это официальные документы, детка. Тут не путают. Ну… или почти не путают.

Юля стискивает телефон так, что хрустят суставы.

— Он прописал её в вашей квартире. Пока ты бегала по врачам с Элькой. Пока готовила ужины. Пока верила в его это вечное “допоздна работаю”.

Это убивает.

Юля наклоняется ближе, голос тихий, но острый:

— Лиз… ты не понимаешь. Похоже ей негде жить. Долги. Она пропала из соцсетей три месяца назад, значит, кредиторы давят на неё. Твоя “сестрица” не из-за любви вернулась. Она пришла на готовое.

И именно это — удар в сердце.

Это дико. Это нечестно. Это унизительно.

Но именно в этот момент из меня начинает подниматься злость, а не только боль.

— Но почему именно к Антону? У неё что, других хахалей нет? — не унимаюсь.

— Может, и есть. Но, представь, если ты сейчас родишь Антону ребёнка, её шансы влезть с ноги уменьшаются.

Юлька всегда рассуждала рационально, даже чересчур. А моё женское нутро подсказывает, что за этим может быть что-то ещё. Что-то личное. Или это “личное” теперь играет во мне? Я ненавижу Жанну. Всегда ненавидела. И не могу спокойно смотреть, как она веселится на пепле моей жизни!

— Кстати, о ребёнке. Что в клинике сказали, всё хорошо? — возвращается подруга к не менее важному.

— Не знаю, Юль, я ведь так и не пошла. Я хотела, чтобы Антон был рядом в такой момент, а потом… эти ахи-трахи в трубке и я вообще обо всём забыла, — голос снова срывается в рёв. — Я так этого хотела, Юль! Столько лет и вот, наконец, у нас, кажется, получилось! Это же мой первенец… пусть и так поздно. А теперь, — вою сквозь слёзы, — теперь думаю, что лучше бы этого не было.

— Лиза, блин! Серьёзно?! Из-за какого-то придурка ты не хочешь быть матерью? Без Антона что, блин, всё? Ничего не надо? Крест на себе поставишь?

— Юль, ну а что ты мне предлагаешь? Мужика у меня нет, с жильём не понятно что, денег тоже теперь нет! Самое время родить, ага! Давай ещё мне про зайку и лужайку расскажи! — срываюсь на подругу.

— А если это твой последний шанс, а? Ты же всю жизнь мне говорила, как хочешь испытать это чувство. А теперь, когда Эля выросла, можно и второго как раз. По поводу жилья. У тебя же квартира в наследство была от бабушки? Не люкс, но жить-то можно. С деньгами придумаем что-нибудь. Я тебе помогу, да и тебе декретные будут.

Я трагически вздыхаю, опуская глаза.

— Не будут. Я уволилась…

— Чего?! Лиз, ты не могла несколько месяцев подождать? Какой вообще в этом смысл был, а? — негодует Юля.

— Но Антон сказал…

— Антон сказал! Антон то, Антон сё! Ты своей головой думать научишься? — резко отвечает она, но, увидев мои слёзы, смягчается. — Прости, — обнимает. — Ты слишком ему доверяла, понимаю. Сложно представить, что твой любимый человек способен на такое. Но, подумай, ты всю жизнь жила ради них с Элей, может, в этом и была проблема? Ты думала, что счастлива, годами убеждала себя в этом. Но, вспомни даже тот ремонт, когда ты делала то, что хотела сама? Так, как нравится тебе? Как тебя будут слушать, если у тебя нет голоса, Лиз?

Я прижимаюсь к её груди и плачу ещё громче. Она права. Я принимала суррогат счастья за высшее благо, а потом просто побледнела, выцвела, как старая фотография. Вот и выкинули в мусорку.

— Завтра пойдём к тебе на работу. Может, удастся тебя восстановить, — твёрдо заявила Юлька.

Зажужжал телефон. Думала мой, но нет, Юлькин. Я успела увидеть всплывающее сообщение от банка. Кто-то перевёл ей денег, причём немало. Я успела заметить только, что какой-то Ярослав Владимирович С.