Развод. Двойной удар

Глава 13

В бутыльке заканчивается валерьянка. Мне кажется, я уже пахну ею насквозь. Юлька слушает меня, качая головой.

— Лиз… — Юлька выдыхает, прижимая ладонь ко лбу. — Господи, да он тебя похоже годами водил вокруг пальца. Годами! Готовил почву, укреплял доверие, играл в идеального мужа, пользовался тобой, чтобы потом… — она замолчала, в глазах вспыхнула ярость. — Даже думать не хочу, сколько раз он тебя обманывал. На какие суммы. С кем. И как красиво всё прикрывал.

Я только дёргаю плечами и глухо произношу:

— Наверное, всю жизнь, — сейчас взвою.

Чувствую себя ничтожеством. Я любила, верила, а мной бессовестно пользовались. Подставная жена, класс!

Юлька резко хватает меня за руку, будто слышит мои мысли.

— Лиза. Это не ты совсем тупая и слепая. Это он был хищником. Системным. Ничего, сейчас он расслабится, решит, что всё из тебя выжал и можно не париться. И тут мы его прижучим! Обещаю!

У меня подступает ком в горле.

— Пойдём, — сказала она вдруг хрипло. — Никаких догадок. Нам нужны факты.

Запах ламинированных папок и чёрного кофе ударил в лицо так резко, что меня чуть не вывернуло. Нотариус Фёдор Георгиевич листал папку с тем самым холодным спокойствием, которое бывает только у людей, видевших сотни чужих трагедий.

— Дарение было оформлено полтора месяца назад, — сказал он ровным тоном. — По генеральной доверенности. Всё законно.

У меня в одно мгновение будто звук пропал. Только губы мужчины двигались медленно и безжалостно.

Юлька вскинулась:

— Как "законно", если человек вообще не знал?! Если доверенность оформлена обманом?!

Нотариус пожал плечами, почти равнодушно:

— Это предмет судебного разбирательства. На момент сделки документы были действительны.

Я тяжело дышу.

— Кому её подарили? — спросила я тихо.

Я готова услышать имя Жанны, но то, что говорит нотариус, удивляет меня ещё больше:

— Тамаре Ильиничне Макаровой.

— Ясно, — меня будто холодом накрывает. Свекровь! Он подарил мою квартиру своей матери, даже меня не спросив! Юля тоже широко распахивает глаза. Во дела!

Когда мы вышли на улицу, мир показался слишком светлым, слишком громким. Юлька молчала секунду, а потом уже другим собранным и ледяным тоном сказала:

— Ничего. Ничего, Лиз. Они у нас легко не отделаются. Это всё оспаривается. Всё. И доверенность, если обманом получена. И сделка дарения эта! — пылко заверяет меня подруга. — Докажем факт мошенничества и пойдут голубки по 159-й уголовной статье. Так, надо написать заявление в полицию, а я составлю иск в суд!

Я замираю в нерешительности.

— Есть, увы, и плохая новость. Это не быстро. Месяцы. В лучшем случае. Скорее всего… — она замялась. — Скорее всего, ты уже родишь, прежде чем мы выбьем ключи обратно.

В груди что-то резко сжалось. Потому что это — правда.

— Юль, подожди, не разгоняйся ты так. Он же матери подарил, а не Жанне. По сути квартира осталась в семье, — продолжаю по привычке оправдывать Антона. Или всё ещё не могу поверить в его мотивы.

Подруга закатывает глаза, но я продолжаю.

— Слушай, ну Тамара Ильинична там сейчас точно не живёт. Уверена, мы сможем договориться полюбовно. Возьму у неё ключи и заселюсь. Не выгонит же она меня со своим внуком на улицу.

— И будешь там на куриных правах? Ну, не знаю, Лиз.

— Зато без скандалов и судов, сразу, — пытаюсь убедить подругу.

— Дело твоё, конечно, — бурчит Юлька, чей воинственный запал разбился о моё желание отстоять всё мирно.

Сижу на кухне. Бутерброд с сыром жуется тяжело, будто я пережёвываю собственные сомнения.

Юлька ходит по коридору, телефон прижат к уху. Она старается говорить тихо, но я всё равно слышу отдельные фразы:

— …ну, а я тебе что, это же просто ужас…
— …она в шоке, конечно…
— …ладно, только без фанатизма…

Я поднимаю голову. Кто там? Почему её тон такой мягкий, мурлыкающий? Но спрашивать не хочу. Я делаю вид, что сильно увлечена своим бутербродом.

Юлька заканчивает разговор, бросает телефон на диван и идёт в ванную. Слышу, как включается вода.

И в этот момент — дзынь.

Телефон вибрирует у меня в руке. Приходит смска от банка:

+ 100 000 ₽ поступление.

Я моргаю. Смотрю на экран, на сумму, вместо отправителя просто четыре последних цифры номера карты.

У меня ладони холодеют. Сердце сбивается с ритма.

Нет, ну кто? Я же только вчера поменяла все доступы. Антон туда точно не дотянется. И Жанна — тоже. И вообще никто не должен…

Я поднимаюсь и иду к Юле, которая именно в этот момент выходит из ванной, вытирая руки полотенцем.

— Юль, — показываю ей телефон. — Это что?