Развод. Двойной удар

Глава 16

— В смысле? — моргаю. — Антон… это ты написал мне. Это ты попросил поговорить.

— У тебя совсем крыша поехала, Лиза? — он хмурится, вглядываясь в мои глаза. — Ты просила меня приехать. Я приехал. Чего тебе надо? Денег? Не дам, ты ни копейки не заслужила, ясно? Я слишком долго тебя терпел. Нам не о чем больше говорить, свали уже из моей жизни! На развод я уже подал. Элька остаётся с нами, она так хочет.

— Да не надо мне от тебя ничего, придурок! — бросаю слишком резко, слишком громко, но по-другому не выходит. Во мне сейчас кипит столько унижения, что кожу будто поджигает изнутри.

Я снова смотрю на экран: да, сообщение есть. Его номер. Его слова. Он позвал меня, чтобы… вот так?

— Прекрасно, — выдыхаю, чувствуя, как голос дрожит. — Просто замечательно, Антон. Думала услышу хоть кроху чего-то адекватного, но… ты правда конченный мудак.

Я уже хочу развернуться и уйти, но вдруг ловлю взглядом какое-то странное… несовпадение. Антон не выглядит победителем. Не выглядит человеком, который наконец “нашёл счастье всей своей жизни”.

Он стоит передо мной: бледный, плечи опущены, руки в карманах; рубашка… мятая, как будто схвачена с пола; на воротнике пятно от кофейных брызг, да и пахнет от него не парфюмом, который я ему всегда выбирала, а чем-то вульгарным, резким. Под глазами такие синяки, будто он пару ночей не спал.

Не тот Антон, которого я знала: ухоженного, собранного, уверенного. Не тот мужчина, о котором Жанна кричит на весь простор социальных сетей.

Предатель стоит передо мной такой, будто его из розетки выдернули. Потому что, как бы он там ни орал, его розеткой все эти годы была я.

Злость во мне чуть-чуть опадает.

— Что? — он замечает мой взгляд и раздражённо дёргается. — Чего таращишься?

— Да так, — я пожимаю плечами. — Любви всей твоей жизни желаю счастья. Вам обоим. Выглядите потрясающе вместе.

Он моргает, очень резко, будто мои слова его почему-то кольнули. Но тут же нацепляет маску злого превосходства:

— Не тебе желать. Ты вообще рот бы закрыла, стерва придурочная! — Антон делает шаг ближе. — Ты думаешь, я не знаю, что это ты устроила с банковскими картами?

Он заливается красными пятнами от гнева:

— Это было низко, Лиза. Тупо и низко! Ты в своём репертуаре.

И что-то в нём… дрожит. Нервно. Будто он боялся, что всё оплаченное рухнет, и что кто-то увидит, что он… не так богат, как рассказывает всем вокруг.

Я смотрю ему в глаза. И впервые за долгое время не проваливаюсь в его уверенность. А вижу треснувшую, перепуганную ярость.

— Низко… — я повторяю, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее, едкое, почти сладкое. — А украсть мои деньги? Утащить квартиру моей бабушки? Лишить меня работы? Врать мне в лицо? Это, по-твоему, высоко? Достойно?

Он отшатнулся, будто я его ударила.

— Ты… — голос у него взрывается. — Ты понятия не имеешь, как устроен мир! Ты никто, понимаешь? Никто! Против нас тебе не потянуть. Так что я тебе советую одно — не высовывайся. Не лезь туда, куда тебя не звали. Иначе хуже будет.

И вот тут, впервые, я не хочу бояться, просить пощады. Я просто стою перед ним в ярком платье, с идеальными локонами, в помаде цвета дерзости и чувствую, что уже не та Лиза, что тряслась от каждой его фразы.

— Хуже, Антон? — я спокойно наклоняю голову. — Хуже того, что ты сделал? Ты правда так считаешь?

Он переминается, будто не ожидал моего тона.

— Лиза… — он нервно выдыхает. — Просто… не начинай.

— О, начну. И знаешь что ещё? — я делаю шаг вперёд. — Если вы с Жанной хоть на миллиметр зайдёте дальше, вы оба сядете. Понял? Оба. Не угрожай мне больше. Не смей, — я говорю так, будто Юлька сейчас держит меня за руку. Я слишком долго молчала. Хватит.

Антон хватает меня за руку, так больно, что я тихо мычу. Дёргает рывком.

— Кем ты себя возомнила, дура? — рычит он мне в лицо, я чувствую его дыхание, его надломленную остервенелую силу как у подбитого кабана.

Тянусь за телефоном, он снова дёргает меня и сумочка падает на пол.

Мне становится не по себе. Внизу живота скручивает острый спазм. Я сгибаюсь пополам. Боль становится резче, тянет меня вниз.

— Антон, — я бледнею, — мне… ай! Больно, очень… скорую. Наш малыш…

Он отшатывается от меня.

— Хватит на жалость давить, кончай свои концерты! Знаю я эти ваши бабские уловки! Всё, разговор окончен, — он суетится и малодушно открывает дверь машины, ныряя внутрь.

— Антон!!! — кричу, стукнув рукой по стеклу автомобиля. Он может довезти меня, может. И бросает меня одну.

Стекло его машины дрожит под моим ударом и мне кажется, что дрожу вместе с ним. Антон принципиально не смотрит в мою сторону. Просто включает передачу, рвёт с места так резко, будто от меня заразиться боится.

— Господи… — я хватаюсь за живот. — Пожалуйста… только не сейчас…

Я пытаюсь выпрямиться и не могу: волна новой боли накрывает, словно кто-то изнутри сжал меня металлической клешнёй.