Развод. Двойня не для предателя

Глава 2.

Полтора года спустя.

— А я то зачем там нужна? Я же на удаленке работаю, — мое возмущение не знает границ. — И куда я дену детей? — смотрю на играющих двойняшек, сидящих на коврике. Арсений сейчас Арине кубиком по лбу заедет, благо кубик мягкий.

— Ничего не знаю. Новый шеф велел всем явиться, — безразлично отвечает секретарша нового начальства. — Ты ж не хочешь, чтобы он стал бывшим шефом?

— Намек понят, — поджимают губы. Как уж тут не понять, когда открытым текстом сказали. Дело в том, что с появлением двойняшек я ушла не в декрет, а на удаленку. Не могу я себе позволить такое счастье, как не работать и наслаждаться материнством.

Дело в том, что я так и не сказала бывшему, что была беременна. Когда разводились, живота не было видно. А исходя из того, сколько он мне крови выпил при разводе, я просто не хотела его видеть в своей жизни.

Причина в том, что они провели какую-то экспертизу, и оценщик выставил счет по поводу разгрома в квартире. На суде это все он и притащил. И подал иск о возмещении ущерба. Слизняк. Судья тогда удалилась на перерыв, а меня в туалете встретила ее помощница. Молодая девушка, которая сказала: ни в коем разе не признавать, что разгром устроила я, иначе судье ничего не останется, как назначить мне выплачивать эту космическую сумму. А там, на секундочку, сумма капитального ремонта квартиры фигурировала. Словно я не салатом бросалась, а перфоратором несущие стены снесла. Я сделала, как мне посоветовали — и о чудо! — нас просто развели, не удовлетворив абсурдный иск Михаила, который плевался ядом и даже опустился до угроз. К слову, его родители поддерживали сыночка и даже порывались дать показания, что это именно я разгромила квартиру. Но судья предупредила об ответственности за лжесвидетельство, и они сказали нам самим во всем разбираться. Но в коридоре, пока был перерыв, знатно меня взглядом сверлили. Отвлекаюсь от воспоминаний и смотрю на часы. До выхода из дома час. Я еще не придумала, с кем своих сорванцов оставить.

— Саша! Саш? — зову соседку по квартире, а заодно и квартирную хозяйку. — Посидишь с моими?

— А ты куда? — Саша выглядывает из своей комнаты.

— На работу вызвали, — неловко просить девушку посидеть с детьми, но делать нечего. Где я няню найду за час?

— Хорошо. Только у меня в три собеседование. Приди хотя бы за полчаса, хорошо? — соглашается девушка.

У нас с Сашей ситуации вообще очень похожи, только она оказалась умнее. Девушка развелась с мужем беременной. Застукала его в этой самой квартире на шелковых свадебных простынях с любовницей. Была она уже на восьмом месяце беременности и, пока суд да дело с разводом, успела родить. В общем, подала она на развод, на алименты и на раздел этой самой квартиры, так как она была приобретена во время брака. Муженек прикинул, что к чему, и предложил отдать часть квартиры, причитающуюся ему по суду, в счет алиментов. Саша и согласилась. Они все оформили. И с тех пор связь с бывшим мужем она не поддерживает. Вернее, он просто вычеркнул ее и дочь из своей жизни. Саша говорит, что оно и к лучшему. Когда выплаты, положенные декретницам с места работы, закончились, а дочери Саши исполнилось полтора года, она находилась в плачевном финансового положения. Машенька болела, и о выходе на работу не могло быть и речи. Вот она и дала объявление об аренде комнаты в квартире. Арендная плата была небольшая, так как никто не рвался жить в одной квартире с хозяйкой этой самой квартиры. И потому я откликнулась на объявление. В общем, неверные мужья свели нас с Сашей и сделали подругами. А сейчас, когда ей нужно было выходить из декрета, так как ее дочери исполнилось три года, ее обрадовали на работе, что она, конечно, может выйти, но чтоб она искала себе новое место работы. Иначе выживут, если не уйдет по-хорошему. Кому нужна мать-одиночка с постоянными больничными? Правильно, никому. Чтобы не трепать нервы, она ушла сама, но и новую работу найти все никак не могла уже больше трех месяцев. Опять же потому, что никому не нужна мать-одиночка только после декрета.

— Спасибо, побежала собираться, — чмокнула Сашу в щеку и ломанулась в ванную.

Собралась за полчаса. Времени в обрез, а еще волосы сушить пришлось. Ну не идти же знакомиться с новым начальством с грязной головой. Это уже неуважение какое-то, притом к самой себе.

Наше издательство, в котором я работала корректором, находилось в живописном месте около прудов и сразу двух парков, и в пешей доступности от моей съемной квартиры. Здесь же и детский сад был недалеко, куда Саша водила дочь и в который мы подали документы. Удача, не иначе. Вот только место в детском саду обещали дать летом, когда сыну с дочкой исполнится год. И то к этому времени мы должны перейти полностью на общий стол и уметь держать ложку. Про горшок я не говорю уже, это где-то на грани фантастики. Это только “яжмамки” в интернете рассказывают о том, что в год их сокровища уже приучены к горшку. Мои его воспринимают как удобную емкость, чтобы кубики складывать. Заскакиваю в издательство и киваю знакомым девчонкам. Они оценивающе окидывают меня взглядом. Да, на мне старые джинсы и такой же старенький свитер-лапша, ну а что поделать. Попробуйте одной растить двух детей, еще и на съемной квартире.

— Все уже началось, между прочим, — укоряет меня помощница нового босса, Алина.

— Простите, — пытаюсь незаметно просочиться в конференц-зал. Но, естественно, у меня это не получилось. Красивый мужчина, что-то рассказывающий перед большущим экраном, замолчал и уставился на меня, а я попыталась просочиться между рядов, но все обернулись и осуждающе смотрели на меня, пока я не заняла первое свободное место.

— Ну так вот, я продолжу, — мужчина недовольно поджал губы, — для тех, кто только подошел, — и все снова повернулись посмотреть на меня, а я и так пытаюсь слиться с обивкой стула, но не получается, — с сегодняшнего дня никаких удаленных работников. Не можете сидеть в офисе — увольняйтесь, — закончил фразу мужчина, а я изумленно уставилась на оратора. Как никаких удаленных работников,? А как же я?