Развод. Единственная женщина

2.

Екатерина

За завтраком в доме сватов царит праздничная атмосфера. Все обсуждают вчерашнюю свадьбу, поздравляют молодожёнов, смеются, вспоминают трогательные моменты церемонии. Лишь я чувствую себя на этом празднике жизни, пятым колесом телеги.

Татьяна, мать нашего зятя, снова пододвигает тарелку с сырниками поближе к Ярославу.

- Ярослав, попробуйте сырнички, - её голос звучит мягко и чуть заискивающе. - Это мои фирменные. Рецепт ещё от бабушки достался.

Ярослав улыбается ей той своей профессиональной улыбкой, которая всегда вводит людей в заблуждение. Кажется, что ему действительно приятно это внимание. - Благодарю, Татьяна, - произносит он, аккуратно разрезая сырник ножом. - У вас, как всегда, всё на высоте.

Я молча наблюдаю за этой сценой, ощущая, как всё сильнее сжимаются пальцы на моей кофейной чашке. Эти его фальшивые улыбки, дружелюбие - я знала, что всё это неискренне. Ночью он оставил меня в одиночестве с моими мыслями, с моими страхами. Сегодня же ведет себя так, словно ничего не произошло.

- Катя, а вы не пробовали готовить такие сырники? - обращается ко мне Татьяна. Её глаза лучатся доброжелательностью, но мне кажется, что в этом взгляде есть капля превосходства.

- Нет, Тань, - отвечаю я, стараясь держаться спокойно. - У меня свои фирменные блюда, но сырники, признаюсь, не мой конёк.

- О, ну ничего, у каждой хозяйки свои секреты, - улыбается она. - Но вы попробуйте мои, может, вдохновитесь.

Я едва заметно киваю, хотя на самом деле мне кусок в горло не лезет/

- Настя просто светилась вчера! - продолжает ворковать Татьяна, обращаясь к Ярославу. - Она такая красавица. Вся в вас, Ярослав.

Ярослав, довольный комплиментом, склоняет голову в знак согласия. - Да, Настя всегда была моим сокровищем, - произнёс он, не глядя на меня.

Я потупив взгляд, смотрю в свою тарелку, чтобы сейчас не нахамить этому зазнавшемуся кобелю. Мои дети — мои сокровища. Но, похоже, в глазах Ярослава я давно перестала быть хоть сколько-нибудь значимой частью его жизни.

- Катенька, вам кофе подлить? - интересуется Матвей, муж Татьяны.

- Благодарю. Мне достаточно, - натягиваю милую улыбку.

- Правильно, Катюш. В твоем возрасте не стоит злоупотреблять кофеином. А то не дай бог, давление подскочит…

- Вообще-то, я тебя всего лишь на год старше, - скалюсь в ответ.

- Павда? – удивляется она. - Никогда бы не подумала!

Ярослав смотрит на меня прищурившись, всем своим видом давая понять, что мне не стоит ставить свою новоиспечённую родственницу на место.

- Ох, Катюша, это комплимент! У тебя такая серьёзная энергетика, - проговаривает она, делая ударение на каждом слове, будто специально подчёркивает это.

Её слова звучат, как завуалированный укол. Я не собираюсь остро реагировать, но атмосфера накаляется.

- Кстати, к слову, о возрасте, - спокойно отвечаю я. - У меня есть один отличный пластический хирург. Подтяжечку вам сделает на раз. Лет пять сходу уйдет. А то, я смотрю, вы с мимическими морщинками совсем никак не боретесь.

- А вы, Ярослав, - она обращается к нему, словно специально отвлекая внимание, - не планируете вернуться в поликлинику? В нашей семье ведь столько врачей, и всё-таки престижная работа, стабильность...

Матвей, кажется, вообще не замечает этой скрытой игры, между нами, сосредоточив внимание на чашке кофе.

Когда завтрак подходит к концу, я чувствую облегчение. Мне удалось сохранить лицо, но эта битва вежливых шпилек отняла слишком много сил.

Я выхожу на улицу под предлогом подышать свежим воздухом. Стоя на крыльце, я смотрю на безупречно ухоженный сад, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Но я быстро их смахиваю, когда услышу, как кто-то подходит.

- Екатерина, - раздается за спиной голос Ярослава.

Я оборачиваюсь, встречая его строгий взгляд.

- Ты что устроила? - его голос тихий, но полным напряжения. - Почему сидишь как гостья на этом завтраке?

- Потому что я здесь и есть гостья, - отвечаю я, не сдерживая горечи.

Его лицо темнеет

- Ты можешь прекратить эту драму? Ты поставила меня в неудобное положение.

- Это ты поставил меня в неудобное положение шесть месяцев назад, - холодно парирую я.

Мы стоим в тишине, пока из дома доносится смех.

- Мы не будем это обсуждать сейчас, - говорит он, беря себя в руки. - Сегодня ты вернёшься домой, как ни в чём не бывало. И сделаешь вид, что у нас всё в порядке.

- А если я не сделаю вид? - спрашиваю я, испытывая его терпение.

- Ты это сделаешь, Катя. У тебя нет другого выбора, - его голос звучал с ледяной уверенностью. — Подумай о наших дочерях, о том, как это всё скажется на них.

Он знает, где моя слабость. Знает. что я всегда ставлю детей выше собственных интересов.

Но в этот момент я впервые подумала: а кто подумает обо мне?Конец формы

- А как же я? Кто подумает обо мне? – с вызовом спрашиваю я.

Его лицо на мгновение искажается, но он быстро берёт себя в руки.

- Прекрати. Ты ведь знаешь, что я прав. Наша семья должна выглядеть благополучной.

- Для кого, Ярослав? - Я смотрю на него, пытаясь найти хотя бы каплю искренности. — Для твоей репутации? Для твоих друзей? Или для тебя самого, чтобы чувствовать себя великим спасителем, который держит всё под контролем?

- Ты преувеличиваешь, - резко отвечает он. - И давай прекратим этот разговор. У тебя было достаточно времени, чтобы привыкнуть к нашей ситуации.

- Привыкнуть? - переспрашиваю я с горькой усмехаясь. - Ты требуешь от меня смириться с предательством, жить во лжи, как будто ничего не произошло?

Он молчит, стиснув зубы. Его лицо напряжено, но глаза выдают раздражение.

- Ты сама выбрала эту роль, - произносит он наконец. - Никто тебя не заставлял терпеть полгода.

Эти слова обрушиваются на меня как удар. Это был не выбор!

- Знаешь, Ярослав, я действительно выбрала, - говорю я медленно, каждое слово отдаётся эхом в моём сердце. - Но я впервые за долгое время поняла, что могу выбрать и другое.