Развод. Единственная женщина

7.

Екатерина

— Господин Йонь приглашает вас посетить выставку автомобилей, которые производит одна из его компаний.

— Мы благодарны за приглашение и обязательно ее посетим, — кивает мой муж. Мужчины коротко прощаются и китаец садиться в поданный автомобиль.

— Нет, — провожая взглядом отдаляющуюся машину, с улыбкой отвечаю я.

— Что значит, нет? — округляются его глаза.

Мой муж не привык в своей жизни к отрицательным ответам.

— Что слышал. Я никуда с тобой не пойду!

— Пойдешь! — говорит приказным тоном.

— Нет! — отвечаю и чувствую, как же все-таки приятно выговаривать это слово. — Ты вон ей приказывай — киваю в сторону молчащей Дианы. — А с меня довольно.

— Что это за фокусы? — рычит он.

— А это не фокусы, — спокойно отвечаю я. — Просто, за двадцать с хвостом лет, я устала тебе служить. И к слову, ты мне еще спасибо сказать должен.

— За что это?

— За то что я за обедом отыграла роль примерной жены, чтобы не позорить ни тебя, ни себя перед, — я разворачиваюсь на каблуках, хочу сделать шаг к своей машине, но не успеваю. Потому что Ярослав мягко хватает меня под локоть и резко разворачивает на себя. Да с такой силой, что одна единственная пуговица моего пиджака не выдерживает и расстёгивается, демонстрируя его взору красивое ажурное бюстье. Муж скользит взглядом и тяжело сглатывает. Я вижу, как зло дергается его кадык.

Я выдерживаю его взгляд, а затем ровно произношу:

— Я хочу нашу квартиру на Баррикадной.

— Чегоо? — хмурит брови притягивая меня ближе.

— Я перееду туда сегодня же, а ты в ближайшие дни оформишь ее на меня.

Ярослав сжимает мою руку, и я ощущаю, как по коже пробегает лёгкая дрожь. В его глазах — целый вулкан эмоций, который он тщетно пытается скрыть за маской холодной уверенности. Он наклоняется ближе, почти касаясь моего лица своим.

— Не слипнется? — голос низкий как рычание.

Я поднимаю брови, глядя на него с вызовом.

— Нет, — отвечаю, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Это будет хотя бы частичная компенсация за мои потраченные на тебя годы.

Его челюсть напрягается, глаза сверкают. Что не ожидал такого от меня. Но его взгляд вдруг становится другим — опасным, жадным. Он вновь скользит взглядом вниз, туда, где расстегнулась пуговица моего пиджака, обнажая тонкую кружевную ткань.

— Ты что, специально? — его голос становится ниже, губы чуть приподнимаются в кривой усмешке.

— Ещё чего, — бросаю я, удерживая его взгляд.

Его пальцы чуть сильнее сжимают мой локоть. Он снова наклоняется ближе, его дыхание горячей волной обдаёт моё ухо.

— Ты, кажется, забыла, с кем разговариваешь, Катя, — шепчет он, а я чувствую, как по телу пробегает электрический разряд. — Думаешь, ты сейчас главная? Ошибаешься.

Я вырываю руку, подняв подбородок.

— А ты думаешь, я шучу? Квартира на Баррикадной. Сегодня. И оформляешь её на меня, — говорю я так твёрдо, как только могу.

Он хмурится, его глаза обжигают меня.

— Хорошо, — резко выдыхает он. — Будет тебе квартира. Но не радуйся раньше времени, Катя. Это не конец.

— Для меня — конец, — бросаю я, разворачиваясь, чтобы уйти, но вспоминаю, что не сказала самого важного, — ах, да! Совсем забыла! Еще развод и ежемесячные выплаты на мое содержание, если не хочешь раздела всей компании, — произношу я и натягиваю милую улыбку.

Я знаю, что при разводе я получу лишь малую часть его компании, потому как она давным-давно в равных долях разделена между нашими девочками. У Ярослава контрольный пакет акции, а точнее сорок процентов и из этих сорока мне положена половина. А так как я хочу, чтобы наши дети имели финансовую подушку безопасности, меня устроят ежемесячные дивиденды. Мужья мужьями, а у девчонок должен быть свой угол и некий капитал, чтобы как я всю жизнь не пресмыкаться ни перед кем. И да, это была главная причина сегодняшнего обеда. Чем больше заработает Ярослав, тем больше получат девочки.

Хочу отойти, но он не даёт мне сделать и шаг. Его рука обхватывает мою талию, резко притягивая к себе, и я сталкиваюсь с его грудью.

— Тебе нравится играть, Катя? — произносит он хрипло, его глаза сверкают в сантиметре от моих. — Ну что ж, давай поиграем.

Я смотрю ему в глаза, ощущая, как всё вокруг замирает. Но это больше не его игра. Теперь я тоже знаю правила.

— Удачи, Ярослав, — шепчу я, вырываясь из его хватки, и наконец иду к своей машине, не оглядываясь.

Ярослав остается стоять на месте, провожая меня взглядом. Я почти чувствую, как он сверлит спину глазами, а в воздухе, словно молнии, вспыхивают его несказанные слова. Но я не оборачиваюсь. Этот момент принадлежит мне.

Я уверенно шагаю к машине, сажусь за руль, закрывая дверь с таким решительным хлопком, что звук, кажется, отражается от стен здания. Руки дрожат на руле, но я крепко сжимаю пальцы, подавляя эту слабость. Сегодня я не позволю себе сломаться.

Ярослав не двигается с места. В боковом зеркале я замечаю, как он достает телефон, вероятно, чтобы дать кому-то свои распоряжения. Его лицо остается невозмутимым, но я то знаю, как он на самом деле беснуется внутри себя.

Когда я отъезжаю от здания, меня охватывает странное чувство свободы. Словно я только что шагнула на тонкий лёд. В голове крутятся фразы, которые я бросила ему. Всё было сказано резко, твёрдо, как должно было быть. Да и, по правде говоря, деваться мне было некуда. В его понимании я была застукана с любовником, поэтому пришлось идти в ва-банк.

Позже вечером, я стою у окна, наблюдая, как грузчики вносят последние коробки в мою новую квартиру. Баррикадная. Теперь это мой дом. Место, где я наконец-то смогу выдохнуть. Хотя выдохнуть, похоже, удаётся только в теории, потому что внутри меня всё ещё гудит от разговора с Ярославом.

Как же приятно было смотреть на его лицо, когда я произносила это «нет». Каждое слово, каждый мой жест — словно маленький вызов его власти. Да, я знаю, он сейчас бесится. Я чувствую это на уровне интуиции, будто пульсирующая энергия передаётся мне через невидимую связь. Но это больше не имеет значения. Я больше не его.