Развод. Единственная женщина

8.

Екатерина

Звонок в дверь разрывает тишину. Я откладываю серьги на туалетный столик. Никого не жду, но кто это может быть, надеюсь не муж?

Я медленно иду к двери, на ходу поправляю халат. Глядя в глазок, вижу знакомую фигуру. Дарья ­— средняя дочь, любимая папина девочка, стоит на пороге с таким видом, будто сейчас устроит мне разнос за плохую отметку.

Открываю дверь.

— Мамуль, привет, — она проходит мимо меня, даже не дождавшись приглашения. В её взгляде читается то ли раздражение, то ли обида. — Мам, это правда? — её голос резкий, почти возмущённый.

— Привет, Дашенька, — вздыхаю. — Что именно?

Она входит, захлопывает за собой дверь и ставит руки на бёдра, как будто это она ехидна мать и будет сейчас воспитывать своего несмышленыша.

—Что ты от папы ушла! — выпаливает она.

Вот так, прямо в лоб.

— Тебе отец сказал?

— Ну а кто же?! — отвечает она, закатывая глаза. — Ты же у нас партизанка!

Я начинаю поправлять волосы, чтобы хоть как-то скрыть неловкость.

— И из-за чего?

— Даша, — начинаю осторожно, — мы с папой взрослые люди. Бывает, что даже после двадцати лет брака отношения не выдерживают испытаний.

Она фыркает, будто я сказала какую-то глупость.

— Испытаний? Мам, он что, изменил?

Я молчу. Не хочу его гадить перед детьми, но, видимо, дочернее чутьё у неё работает идеально.

— Охренеть, — шепчет она, качая головой. — Я думала, папа святой.

— Дарья! — укоризненно бросаю я, но она лишь машет рукой.

— Ну и правильно сделала, что ушла. Зачем тебе этот... — она останавливается, видимо, подбирая слова. — Этот мужчина.

Я поворачиваюсь к ней, пытаюсь улыбнуться.

— Вот и я так решила.

Она бросает взгляд на кровать, где разложено моё любимое платье. Я покупала его на нашу годовщину свадьбы и надевала только раз.

— Ты на выставку собираешься?

— Ты и об этом знаешь?

— Мамуль, работа у меня такая — все знать!

— Это что? — дочь скептически смотрит на выбранный мною наряд. — Ты в этом собираешься идти?

— А что не так? — удивляюсь я.

Дарья закатывает глаза, подходит ближе, берёт платье за подол и оценивающе оглядывает.

— Мам, это скучно. Ты что, хочешь выглядеть как библиотекарша?

— Дарья, это классика! — возмущаюсь, но она уже достаёт телефон.

— Знаешь что? Ты заслуживаешь выглядеть лучше. Сейчас всё устроим.

— Что устроим? — спрашиваю я, но она уже говорит в трубку:

— Привет, Алинка! Ты же в городе? Отлично. Короче, мне нужна твоя помощь. Мама тут на мероприятие собралась, а я не могу её отпустить в том, что она выбрала. Приезжай. И ещё прихвати пару стилистов, ну ты поняла.

Я смотрю на неё, поражаясь её решительности.

— Дарья, это ни к чему! — начинаю я, но она поднимает руку, останавливая меня.

— Мам, хватит. Ты теперь не просто жена Ярослава Черникова. Ты — Катерина. Независимая, сильная, красивая. И сегодня ты должна это всем показать.

Я улыбаюсь. Впервые за долгое время чувствую, что кто-то действительно на моей стороне.

Ярослав

Я стою у входа в салон, где проходит выставка, и смотрю на часы. Четвертый раз за последние пять минут. Катерины всё нет. Чёрт.

Чёрный лакированный лимузин рядом блестит в лучах заходящего солнца, но мне не до этого. Яркие вспышки от камер, пафосные улыбки и китайцы, кланяющиеся каждому гостю, начинают раздражать. Но больше всего меня бесит, что её нет.

Сжав зубы, пытаюсь держать себя в руках. Люди вокруг мельтешат, здороваются, улыбаются, но я едва замечаю их. Всё внимание на пустую дорогу перед входом.

Сколько можно? Она вообще придёт?

И злит даже не её опоздание, хотя я терпеть этого не могу. Злит она. И я. За то, что вообще допустил такой бардак в собственной жизни.

Развод? Чушь. С чего вдруг? Мы с ней двадцать лет вместе. Всё у неё было: дом, статус, уважение. И что, теперь она решила уйти? Из-за чего? Из-за моей маленькой шалости? Да все мужики гуляют! Тем более в нашем возрасте. Как минимум из моего окружения так точно все. При чем масштаб их загулов и моих даже не сопоставим. У меня то хоть одна Диана была, а у них целые батальоны эскортниц. Да и жена тоже хороша! Надо было в наседку не превращаться! Полгода она носилась с этой свадьбой как дурак со ступой.

Да, я виноват. Чёрт с ним, признаю. Но это ничего не значит. Она — моя. Она всегда была моей. И будет.

Резкий звук тормозов заставляет меня поднять голову. Серебристое такси притормаживает у входа. Наконец.

Дверь машины открывается, и я застываю.

Катя выходит медленно, словно даёт мне время насладиться зрелищем. Её шифоновое платье василькового цвета струится по фигуре, подчёркивая тонкую талию, мягкие изгибы. Волосы уложены в идеальную причёску, а лицо... На ней лёгкий макияж, но даже этого достаточно, чтобы она выглядела как с обложки глянца.

Она красива. Слишком красива. И это раздражает.

Катя подходит ближе, её взгляд скользит по мне, оценивающе, словно я какой-то незнакомец, с которым она не делила два десятка лет жизни.

— Ты опоздала, — выпаливаю резко, стараясь унять злость, которая вот-вот вырвется наружу.

Она улыбается уголками губ. Эта улыбка сводит меня с ума. И бесит.

— Планета от этого не остановилась, Ярослав, — отвечает она мягко, как будто говорит с кем-то равным, а не со мной. — Подождал. Ничего с тобой не случилось.

Она делает шаг вперёд, и я чувствую, как весь мой мир трещит по швам.

Я сжимаю кулаки, с трудом удерживая себя, чтобы не схватить её за руку и не увести куда-нибудь подальше от всех этих взглядов.

— Ты теперь всегда так будешь себя вести? — рычу, глядя прямо в её глаза.

Её улыбка становится шире, но в глазах холод.

— Это как мне захочется, Ярослав, — шепчет она, проходит мимо, и я не сразу осознаю, что просто стою, как дурак, провожая её взглядом.