Развод. Единственная женщина

12.

Екатерина

Светлая, просторная приёмная адвокатской конторы пахла свежесваренным кофе и кожей. Я машинально поправляю манжеты шелковой блузки, стараясь не выдать внутреннее напряжение. Но пальцы всё равно предательски подрагивают, когда я перекладываю папку с документами из одной руки в другую. В такие моменты хочется казаться уверенной, собранной, но как, если внутри одни руины.

— Екатерина Алексеевна? — раздаётся приятный, уверенный голос.

Я поднимаю взгляд и вижу его: высокий, подтянутый мужчина в идеально сидящем тёмно-синем костюме. Его короткие волосы немного тронуты сединой, но это лишь добавляет ему солидности. Светло-карие глаза смотрят внимательно, с тем самым профессиональным спокойствием, которое внушает доверие. Кажется, таким людям, как батюшка в церкви, можно рассказать всё — и они не осудят, а помогут.

— Да, это я, — отвечаю с лёгкой дрожью в голосе.

— Проходите, пожалуйста, — он делает жест в сторону двери своего кабинета.

Я захожу внутрь, чувствуя, как за плечами будто остаётся весь груз приёмной. Обстановка кабинета строгая, минималистичная, но уютная. Ничего лишнего: дорогая мебель, аккуратные полки с папками и книгами, настольная лампа. На стене висит пейзаж — горы, покрытые снегом. Вроде мелочь, но от этого здесь становится чуть легче дышать. Я сажусь на стул напротив его стола, кладя перед собой папку с документами.

— Итак, Екатерина Алексеевна, — он открывает блокнот, берёт ручку и внимательно смотрит на меня. — Давайте начнём с главного. Вы хотите расторгнуть брак. Верно?

— Да, — киваю я, с трудом находя силы не опускать глаза.

— Хорошо. — Он откидывается на спинку кресла, его взгляд остаётся спокойным, но пристальным. — Расскажите, пожалуйста, что привело вас к этому решению.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как пересохло в горле. Раньше я считала, что рассказывать о личных проблемах кому-то — это слабость. Но сейчас, сидя напротив этого человека, я ощущаю, что, возможно, это не слабость, а способ найти выход.

— Это не спонтанное решение, — начинаю я, тщательно подбирая слова. — Наши отношения давно перестали быть… равноправными. Я чувствую, что больше не могу находиться в этом браке.

Он молчит, давая мне возможность продолжить. Я ловлю себя на мысли, что его спокойствие как-то помогает мне собраться.

— А еще, мой Ярослав изменил мне, — наконец произношу я, чувствуя, как ком подступает к горлу. Слова даются тяжело, будто с каждым из них я вновь переживаю эту боль. — Но дело не только в этом. Его поведение… Оно стало токсичным. Он перестал уважать мои границы, начал контролировать и… меня это унижает морально.

Адвокат делает пометку в своём блокноте, слегка кивая. Это движение какое-то почти незаметное, но в нём есть понимание.

— Вы говорите о моральном давлении. А были ли случаи физического насилия? — уточняет он, глядя на меня серьёзно, но без тени осуждения.

— Нет, — качаю головой, чувствуя, как щеки начинают гореть, вспоминая как он против моей воли занес и усадил меня в свою машину. Это же не считается физическим насилием? Ведь так?

Его взгляд становится мягче, и я неожиданно чувствую странное облегчение. Может быть, потому что он не перебивает. Может, потому что мне никто не говорит, что я преувеличиваю.

— Я понимаю, — наконец говорит он, откладывая ручку и слегка наклоняясь вперёд. — Это довольно частая ситуация в подобных делах. Вы упомянули измену. У вас есть доказательства?

— Прямых – нет. Но муж особо и не скрывает этого, — отвечаю твёрдо.

Его взгляд становится чуть жёстче, но голос остаётся нейтральным. Профессионализм у таких людей в крови.

— Понял.

Я опускаю глаза на свои руки, которые лежат на столе.

— Я хочу, чтобы все случилось как можно быстрее.

— Мы постараемся минимизировать сроки, — он делает ещё несколько записей, затем поднимает на меня взгляд. — У вас есть совместное имущество?

— Да, — киваю я.

Он снова слегка кивает, делая пометки.

— Это вопрос, который мы тоже сможем урегулировать. Екатерина Алексеевна, — он складывает руки на столе, глядя прямо на меня. — Я постараюсь сделать всё, чтобы вы чувствовали себя защищённой. Если что-то покажется вам сложным или непонятным, не стесняйтесь задавать вопросы. Мы решим это вместе.

В его голосе звучит такая уверенность, что я невольно чувствую, как моё напряжение немного ослабевает. Словно он берёт часть моего груза на себя.

— Спасибо, — тихо говорю я.

— Пока еще не за что, — он встаёт, подавая мне руку.

Я поднимаюсь, собираю папку и пожимаю его руку.

Едва успеваю сделать шаг на улицу, как мой телефон начинает вибрировать в кармане. Посмотрю на экран и вижу имя зятя — Артем. Звонок застает меня врасплох: неужели что-то с Настей?

—Артем? — прижимаю телефон к уху, остановившись на ступеньках офиса адвоката. Прохладный ветер цеплялся за подол

— Екатерина Алексеевна, — голос зятя звучит напряжённо, с лёгкой хрипотцой, будто он только что курил или долго говорил. — Настя в больнице.

— Что?! — сердце пропускает удар, а затем разгоняется в бешеном ритме. — Что случилось?

— Её увезли на скорой. Говорят, угроза выкидыша… Я сейчас в дороге, еду к ней.

— Что произошло? — я не могу понять, что чувствую: панику, страх или злость. Кажется, что мир вокруг потерял краски, всё стало чёрно-белым.

— Я точно не знаю. Она была дома, сказала, что ей плохо, а потом просто пошла в туалет и закричала, потому что увидела кровь... Я вызвал скорую, — Артем замолчал, и я услышала, как он шумно выдыхает. — Вы сможете приехать?

— Конечно, еду, — разворачиваюсь, шагая в сторону обочины, чтобы поймать такси.

— А в какой в какую больницу ее забрали?

— В центральную, — коротко бросает Артем и отключается.

Быстро открываю приложение для вызова такси, но мои пальцы дрожат так сильно, что никак не удается нажать на нужную кнопку.