Развод. Единственная женщина

13.

Екатерина

Мы сидим в больничном коридоре, в ожидании новостей от врача. Напряжение висит в воздухе, как раскалённая проволока. Ярослав ходит взад-вперёд, как лев в клетке, временами бросая на Артёма злые взгляды. Артём сидит, ссутулившись, и машинально сжимает в руках телефон. Я же пытаюсь оставаться нейтральной.

Когда тишина становится невыносимой, я решаю нарушить её.

— Я сегодня была у адвоката, — произношу, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, но твёрдо.

Ярослав резко останавливается и оборачивается ко мне. Артём поднимает голову.

— У кого ты была? — Ярослав почти шипит, делая шаг в мою сторону.

— У адвоката, — с ледяным спокойствием повторяю я.

Вижу во взгляде Настиного мужа немой вопрос.

— Да, Артем, — киваю. — Наши, с Ярославом Андреевичем отношения далеки от образцово показательных. — Я нашла отличного юриста. Он будет представлять мои интересы в суде, — отвечаю прямо, без попытки сгладить углы.

— Ты издеваешься? — басит бывший муж, а в его глазах вспыхивает гнев. — Добить меня решила?

— Теть Кать… Насте, только, пока не говорите, — просит меня Артем.

— Не волнуйся, — успокаиваю его. — Никто ей сейчас ничего говорить не будет.

— А что ты так с разводом торопишься? Что, нашла уже себе кого-нибудь?

Ярослав делает ещё шаг вперёд, почти вплотную, и я чувствую, как моё сердце начинает биться быстрее.

— Ну я же не ты, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

— Ты думаешь, что суд – это так просто? — шепчет он с угрожающей мягкостью. — Что я вот так просто подпишу бумаги и уйду из твоей жизни?

— Мы все-равно разведемся. Это неизбежно, — отвечаю я, стараясь держать голос ровным. — И ты это прекрасно знаешь.

— Никакого развода! — его голос становится громче, и я вижу, как Артём встаёт со своего места, готовый вмешаться, если потребуется. — Тебе хватит и того, что ты на квартиру съехала!

— Я больше не буду твоей женой, — говорю холодно. — Ты можешь не ходить на заседания. Все равно развод состоится. Рано или поздно.

Ярослав сжимает кулаки, но вместо того, чтобы продолжить спор, отворачивается и проходит в конец коридора. Его широкая спина кажется мне стеной, которую я наконец смогла пробить.

— Вы точно уверены? — тихо спрашивает Артём, когда Ярослав отходит достаточно далеко.

Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается горькое облегчение.

— Да, — отвечаю я. — Ты, только, своим родителям пока не говори. Не будем их радовать раньше времени, — вздыхаю.

— Не буду, — отрицательно мотает головой.

***

Настя спит, а я сижу рядом с её кроватью, сжимая в руках стакан с остывшим чаем. Тихий шёпот капельницы заполняет палату, а я не могу отвести взгляд от её бледного лица. Она кажется такой маленькой, такой уязвимой, словно ребёнок, которого я когда-то держала на руках. Моя девочка. Мой цветочек. Она самая нежна и самая добрая среди наших дочерей.

Но больше всего убивает то, что я ничего не могу сделать, чтобы облегчить боль от ее утраты. И это бессилие превращается в горькие слезы.

Я начинаю тихонько плакать, пытаюсь сдерживаться, чтобы не разбудить Настю, но слёзы не слушаются. Всё накопленное за эти дни вырывается наружу.

— Мам, — звучит хриплый голос Насти, и я вздрагиваю. Её глаза открыты, взгляд усталый, но тёплый. — Ты чего?

— Прости меня, доченька, — шепчу, прижав руки к лицу. — Прости, что я ничего не сделала. Что не уберегла тебя, — мягко провожу рукой по волосам убирая их за ушко.

Настя медленно садится в кровати, опираясь на подушку. Её движения осторожны, но решительны.

— Мам, не плач, — просит Настюша. — Иначе я тоже снова начну плакать.

Я поднимаю голову, и вижу, как она протягивает ко мне руку. Её глаза наполняются слезами, но она улыбается, едва заметно.

— Это все моя вина, — Настя закрывает лицо руками.

— Это не правда, девочка моя. Ты не виновата. Никто не виноват.

— Мам! — перебивает она, и её голос неожиданно звучит громко в тишине палаты. — Я очень хотела этого ребенка, но глубоко в душе боялась, — ее голос дрожит, но она продолжает. — Боялось, что не время сейчас. Боялась, что мы с Артемом не справимся. Вот он все почувствовал и ушел.

Слушая её, я чувствую, как мои слёзы текут ещё сильнее. Но теперь в них меньше боли и больше тепла.

— Настя, — шепчу, наклоняясь ближе. — Иногда жизнь несправедлива, но должны пережить все что нам дано свыше… Если нам посылаются испытания, значит мы сможем их вынести. Ты у меня очень сильная девочка!

— Потому что ты меня такой воспитала, — она слабо улыбается, а потом добавляет: — Но, если ты не перестанешь плакать, я начну переживать, что мне теперь придётся успокаивать тебя вместо того, чтобы поправляться.

Мы обе смеёмся сквозь слёзы, и в этот момент я чувствую, как что-то тёплое заполняет мою душу.

— Я люблю тебя, ребенок, — говорю я, поглаживая её по руке.

— И я тебя, мам, — отвечает она. — Можешь позвать Артема?

— Конечно, — киваю, вставая со стула. — Только можно, к тебе сначала папа зайдет? Он тоже ждет под дверью и очень волнуется.

— Папа здесь? — удивляется она. — Я думала он в офисе…

— Конечно здесь. Он примчался сразу же за нами. Бегал по коридору и рычал как разъярённый тигр, — позволяю себе мягкую улыбку.

— На Артема срывался?

— Нет, — мотаю головой. — Совсем, нет.

— Мам… будто я папу нашего не знаю! Мой Артем ему не нравится, поэтому он будет винить его во всех смертных грехах.

— Ну… немного срывался, — осторожно признаюсь, глядя на неё. — Но, Настя, пойми, он просто не умеет по-другому. Так выражает свои эмоции, даже если сам не понимает, что делает.

Настя качает головой, усмехаясь, но её улыбка не достигает глаз.

— Знаю, мам. Я давно привыкла. Просто не хочу, чтобы Артём сейчас из-за него чувствовал себя хуже. Он и так… — она замолкает, кусая губу.

— Он и так переживает, — заканчиваю за неё. — Да, Настя, я вижу. Но и папа тоже очень волнуется. И даже если он не всегда показывает это так, как хотелось бы, он любит тебя.