Развод. Единственная женщина

20.

Ярослав

Захожу в кабинет и захлопываю за собой дверь так, что по стеклу пробегает едва заметная дрожь. Диана дёргается, но быстро берет себя в руки. Бледная, но дерзкая.

— Что за срочность? — она выдавливает из себя лёгкую улыбку. — Я вообще-то собиралась уходить.

— К китайцам? Или сразу к конкурентам? — облокачиваюсь на стол.

Диана моргает часто-часто, а затем с наивным выражение лица спрашивает:

— О чём ты вообще?

— О сделке. О китайцах. О том, какая же ты продажная тварь, — скреплю зубами.

Её губы дергаются, но она быстро прячет эмоции за напускной надменностью.

— Ты меня в чём-то обвиняешь? У тебя есть доказательства?

— Конечно, — зло ухмыляюсь. — Ты, видимо, меня совсем за идиота держишь. Давай по пунктам. Во-первых, у тебя был доступ к документам. Во-вторых, именно ты дышала в трубку Воронову, когда он «внезапно» узнал все детали переговоров. В-третьих… — я резко выпрямляюсь и делаю шаг вперёд, заставляя её попятиться. — Ты настолько тупая, что даже не удосужилась удалить папку с файлами со своего компьютера.

— Чушь! Почему сразу я? — она вскидывает подбородок. — Может, это Дарья твоя мстит тебе за мамочку!

— Да, Дарья у меня не подарок, но она не слабоумная, чтобы опускаться до такого. А я тебя знаю, Диана, — беру её за подбородок, наклоняясь ближе. — Ты мстительная, ты жадная, и ты готова продаться первому, кто предложит больше. Но ты забыла, что я не Воронов. Я не прощаю предательство.

Она пытается вывернуться, но я только сильнее сжал пальцы, не давая ей уйти.

— Я… — её голос срывается, но она быстро берет себя в руки. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать.

— Да что ты говоришь? — коротко смеюсь.

Я резко отпускаю её.

— Ярослав, послушай… — её голос становится мягче, она пытается сменить тактику. — Это была ошибка. Просто… просто я хотела доказать тебе, что я не пустое место. Я ревновала и…

Смотрю на неё с нескрываемым презрением.

— Ты идиотка?

Она бледнеет и вскидывает на меня взгляд:

— Что?

— Я спросил, ты идиотка? Ты хочешь сказать, что продала информацию конкурентам из-за ревности, потому что я перестал тебя натягивать?

Она смотрит на меня, не моргая.

— Ты увольняешь меня?

— Нет, ты увольняешься сама. Прямо сейчас. Пиши заявление.

— Ярослав, ты не можешь так со мной поступить! — голос её взвивается, в глазах появляется страх. — Мне нужна эта работа! Ты же знаешь, мою ситуацию с отцом. Ему нужны деньги на лечение!

— Могу. — наклоняюсь к ней. — И сделаю. Либо ты пишешь заявление по-собственному, либо я пишу заявление в органы, и ты летишь отсюда не только без работы, но и с клеймом крысы.

Она открывает рот, потом закрывает. Нервно проводит языком по губам.

— Ярослав… — голос её срывается. — Я не хотела…

— Меня не волнует, что ты хотела, — отворачиваюсь к окну, спиной ощущая, как она пытается собрать остатки гордости. — Ты меня предала, и теперь ты за это платишь.

Слышу, как скрипит ручка. Улыбаюсь.

— А теперь пошла на хрен отсюда, Диана! И молись, чтобы я не передумал.

Тишина. Потом шелест бумаги на столе, шаги, звук открывающейся двери.

Жду, пока она выйдет, и только тогда позволяю себе повернутся.

Гадко.