Развод. Единственная женщина

24.

Катя

В квартире очень чисто несмотря на то, что целую неделю я провела в больнице. Ярослав, конечно, приходил сюда и, наверное, заказывал клининг. Он никогда не скажет об этом прямо, но я знаю. Шторы расправлены ровно так, как мне нравится, на полке нет ни пылинки, все вылизано до блеска

Я провожу пальцами по гладкой деревянной поверхности стола, ощущая подушечками лёгкую прохладу. Сегодня Дарья и Вероника приедут ко мне. Всего на вечер, но я так соскучилась. За эти несколько дней дома мне необходимо подготовиться к операции, собраться с мыслями и, возможно, в последний раз почувствовать себя хозяйкой собственной жизни перед тем, как довериться врачам.

Я накрываю стол. Не слишком пышно, просто так, как Ника любит. А еще я купила в кондитерской ее любимый торт «Соты», и цветочный чай. Вспоминаю, как она в детстве требовала, чтобы кружка была обязательно синей — неважно, какой формы или размера, главное, чтобы синяя. Я улыбаюсь.

В квартире раздаётся звонок. Сердце предательски вздрагивает. Я вытираю руки о полотенце и иду к двери. На секунду замираю, прежде чем открыть.

На пороге стоит Ярослав. И не один. Рядом с ним — Дарья и Ника.

— Привет, мама! — Вероника, сияя как солнышко, бросается ко мне. Я сжимаю её в крепких объятиях, вдыхаю родной запах, и все страхи, которые жгли меня изнутри, отступают хотя бы на миг.

— Привет, мамуль, — обнимает меня Дашка.

Ярослав стоит рядом, наблюдая за нами.

— А чем это так вкусно пахнет? — ведет носом Старшая дочь.

Я поднимаю глаза на Ярослава. В его взгляде читается напряжение, но он молчит.

— Это Никины любимые говяжьи рулетики, — отвечаю я, приглашая их внутрь. — Давайте, скорее проходите и мойте руки. Сейчас будем ужинать.

Я пропускаю их в квартиру, ощущая лёгкое волнение. Девчонки снимают обувь и идут в гостиную, а я ловлю на себе взгляд Ярослава — неуверенный, будто она не знает, куда себя деть.

— Что-то не так? — спрашиваю бывшего мужа.

— Все так, — Ярослав закрывает за ней дверь и оборачивается ко мне.

— Пять минут и будем садиться за стол, — вместо ответа произношу я и иду на кухню.

Я слышу, как Ника что-то весело рассказывает из гостиной. Через минуту Ярослав заходит следом за мной.

— Катя... — он начинает, но я поднимаю руку.

— Давай сейчас просто поужинаем.

Он закрывает рот, кивает.

Я расставляю тарелки, Дарья раскладывает приборы. Запах ароматного мяса наполняет гостиную, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу, какой не было давно.

Ника устраивается за столом, подбирая под себя ноги и обхватывая ладонями синюю кружку, которую я специально достала для неё. Её глаза светятся, когда она говорит:

— Мам, ты бы видела, какие у нас клиенты! На днях приходила одна дама, лет шестидесяти, и заявила, что хочет накачать пресс, как у двадцатилетней! — смеётся она, откидываясь на спинку стула. — Говорит: «Доченька, у меня через три месяца поездка в Монако, а мне нужно в купальнике выглядеть лучше, чем моя внучка!»

— И что ты ей сказала? — Дарья поддевает вилкой кусочек мяса.

— Что чудес не бывает, но если работать, то можно достичь очень многого, — отвечает Ника, поднимая брови. — А вообще, у нас в Дубае сейчас настоящий культ тела. Все хотят быть подтянутыми, худыми, рельефными. И тренироваться готовы с утра до ночи.

— Ну, это лучше, чем в офисе сидеть, — замечает Дарья, бросая взгляд на отца.

Ярослав молча ест, опустив глаза в тарелку. Его напряжённость меня тревожит, но я стараюсь не зацикливаться на этом.

— Кстати, — продолжает Ника, — если ты надумаешь, после операции я помогу тебе восстановиться, мам. Разработаем программу, питание подкорректируем, массаж подключим. Всё будет по высшему разряду!

Я улыбаюсь, чувствуя тепло от её слов.

— Буду только рада. Но сначала нужно дожить до реабилитации, — шучу я, отводя глаза.

Ника теребит край салфетки, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Дарья меняет тему рассказывая про работу в фирме отца:

— У нас сейчас новый проект, папа поставил меня на переговоры с подрядчиками.

— Бедные подрядчики, — ухмыляется Ника. — Мне уже их жалко.

Ярослав молча смотрит на Дарью. Он явно гордится ей, но ничего не говорит. Мне кажется, он хочет сказать что-то мне, но не решается. Вижу, как его взгляд цепляется за мои руки, за лёгкую дрожь в пальцах, за усталость, которую я не могу скрыть.

— Давайте за тебя, мам, — вдруг говорит Вероника, поднимая бокал с вином. — Чтобы всё прошло хорошо. Чтобы ты скорее вернулась домой.

— И чтобы потом отправилась в Дубай на реабилитацию, — добавляет Даша.

Я улыбаюсь и поднимаю свой стакан с соком.

— За семью, — говорю я. — Правда, Настасьи здесь не хватает.

— Она сейчас, наверное, любуется рифовыми акулами, — мечтательно произносит старшая дочь.

— Или занимается дайвингом, — добавляет Дарья, усмехаясь.

Мы пьём, и на мгновение мне кажется, что всё, как прежде. Что мы просто ужинаем, а за дверью не стоит страх перед операцией, неизвестностью и долгой дорогой к восстановлению.

Но в глубине души я знаю — это иллюзия. Завтра всё снова станет реальностью.

А пока я просто хочу запомнить этот вечер.

— А давайте ей по видеосвязи позвоним! — предлагает Ника, доставая телефон.

Ярослав кивает, Дарья улыбается. Я смотрю на своих девочек и ощущаю тёплое покалывание в груди — столько любви и единства в этот момент, словно никаких разногласий между нами никогда не было. И измены мужа не было и судов с адвокатами тоже.

— Сейчас она нас всех точно обругает за поздний ужин, — усмехается Дарья, потягивая вино.

Экран телефона вспыхивает, соединение устанавливается. Через несколько секунд перед нами появляется Настя. Она сидит на террасе, за её спиной тёмное небо, освещённое звёздами, и едва различимые силуэты пальм. Лёгкий морской бриз развевает её светлые волосы.