Развод. Единственная женщина

26.

Ярослав

Я сижу в комнате ожидания, уставившись в одну точку. Время тянется мучительно медленно. В груди поселился какой-то странный, вязкий комок, который не дает ни вздохнуть, ни выдохнуть спокойно.

Дверь в коридор скрипит, и в комнату входит молодая женщина в светлом халате.

— Добрый день, — представляется она. — Меня зовут Ольга, я психолог. Работа с родственниками пациентов — часть нашей работы, чтобы поддерживать вас в этот сложный момент. Если вам нужно поговорить, я готова выслушать. Ожидание — одно из самых тяжёлых испытаний. Наша психика устроена так, что, когда мы не можем контролировать ситуацию, тревога усиливается. В такие моменты главное — не оставаться наедине со своими мыслями.

— И что вы предлагаете? — я скрещиваю руки на груди, чуть подаюсь вперёд. — Разговоры о природе? Или как дышать правильно?

Она не обижается на мой сарказм, лишь кивает.

— Почему бы и нет? Иногда простые вещи помогают справиться. Например, можно просто рассказать, что вас сейчас беспокоит больше всего. Или, если хотите, я могу просто посидеть рядом.

Я перевожу на неё усталый, чуть прищуренный взгляд, но ничего не отвечаю. Не уверен, что разговор с незнакомкой женщиной способен мне помочь. Однако молчание не смущает Ольгу, она продолжает мягким, ненавязчивым тоном:

— Может, хотите воды? Или чая?

Я хмыкаю, уголки губ чуть дергаются в подобии усмешки.

— Чего-нибудь покрепче можно? — спрашиваю, глядя на неё в упор.

Ольга улыбается, но в её глазах скользит тень сочувствия.

— Боюсь, с этим не помогу. Но могу предложить что-то другое, что, возможно, тоже немного облегчит состояние.

Я снова молчу, опуская взгляд на свои ладони. Мысль о том, что кто-то хочет мне помочь, кажется странной. Обычно я привык справляться сам. Хочу сказать что-то колкое, отмахнуться, но вместо этого лишь тяжело вздыхаю.

— Знаете Ольга, а ведь еще совсем недавно, мне казалось, что я разлюбил свою жену… Почти тридцать лет брака… Трое детей… Какая уж там любовь, страсть?! Все по привычке, — признаюсь после долгой паузы, склоняя голову. — А вот сейчас я смотрю в окно и думаю, что не смогу без нее…

— Это нормально, — спокойно отвечает Ольга.

— Правда? — хмыкаю.

— Да, — кивает. — На своей практике я встречала достаточно много случаев, когда мужья заводили любовница, уходили из семьи и утверждали, что больше не любят своих жен. Но стоило случиться чему-нибудь плохому, как они тут же говорили обратное.

— Значит, я не один такой, да? — криво усмехаюсь, не желая казаться слабым.

Ольга мягко улыбается, садится напротив, чуть наклоняясь вперёд.

— Чувства — сложная штука. Иногда они прячутся, иногда мы их заглушаем, иногда путаем с другими эмоциями. Но когда сталкиваемся с возможностью потери…

Она делает паузу.

— …тогда понимаем, насколько человек дорог, — глухо добавляю я.

Ольга кивает.

— Именно. И это не делает вас плохим человеком. Это делает вас живым.

В комнате повисает тишина. Ярослав тяжело выдыхаю и, наконец, встречается с ней взглядом.

— И что же мне теперь делать?

— Для начала — разрешить себе чувствовать, — отвечает она спокойно. — А дальше разберёмся.

— Мне кажется, что я этого не умею. Ни чувствовать не любить…. Может, просто очерствел с возрастом?

Ольга не торопится отвечать. Она внимательно смотрит на меня.

— Иногда нам кажется, что мы черствеем, но на самом деле мы просто устаём, — наконец говорит она. — От рутины, от обязанностей, от ожиданий. Мы перестаём замечать, что чувствовали раньше, но это не значит, что внутри пустота.

Провожу ладонью по лицу.

— Но если я так уставал от этих отношений… Почему сейчас я боюсь её потерять?

— Потому что любовь — это не только страсть и лёгкость, но и ответственность. И когда приходит реальная угроза, становится ясно, что было важным всегда, — мягко объясняет Ольга.

— А если слишком поздно?

Она улыбается — тепло, без тени осуждения.

— Пока человек жив, не бывает «слишком поздно».

— Почему это понятно только сейчас?

Ольга спокойно встречает мой тяжёлый взгляд.

— Потому что настоящая потеря — это не абстрактная идея. Это реальность. И тогда ты не можешь врать себе.

Резко выдыхает носом, сдерживая злость. Злость исключительно на себя.

— Но я ведь и прежних отношений не хочу, — говорю я, качая головой. — Я не хочу возвращаться в то болото, в эту рутину, где мы просто живём рядом, не замечая друг друга. Где любовь — это не чувство, а просто слово, которое мы говорим по привычке.

Ольга слушает внимательно, не перебивая.

— Я не хочу снова оказаться там, где я был, — продолжаю я. — Но и без неё я тоже не хочу. И как это называется?

— Это называется точка выбора, — спокойно отвечает она.

Я усмехаюсь.

— Звучит так, будто есть правильный ответ.

— Нет, — качает головой Ольга. — Есть только ваш ответ. И ваша готовность что-то изменить.

— А если я не знаю, чего хочу?

— Тогда начните с того, чего точно не хотите, — предлагает она. — Вы уже сказали, что не хотите возвращаться в рутину. Значит, остаётся вопрос: что взамен?

Я молчу. Вопрос слишком сложный. Или, может, я просто боюсь на него отвечать.

— Не знаю, — выдыхаю я, потирая лицо. — Я просто… хочу, чтобы было по-другому.

— Как именно? — мягко спрашивает Ольга.

Я прикусываю губу, думаю. Что я вообще хочу? Чтобы она снова смотрела на меня, как раньше? Чтобы я чувствовал к ней что-то новое? Чтобы… Черт.

— Хочу, чтобы мы были живыми, а не соседями, — говорю наконец, и голос звучит неожиданно хрипло.

Ольга кивает.

— Это возможно.

Я усмехаюсь, покачав головой.

— После тридцати лет брака? Серьезно?

— Люди меняются. Отношения тоже, — пожимает плечами она. — Главное, чтобы оба хотели меняться вместе.

— А если только один?

Ольга смотрит на меня с лёгкой улыбкой.