Развод. Её вторая семья

Глава 12

Я продолжала придерживаться правил.

Каждый божий день, уходя на работу и возвращаясь вечером в семью.

Я трудилась и отдавалась, как всегда, детям в больнице, а дома я была женой и мамой.

Но каждую ночь, ложась в постель в объятиях мужа, поцеловав его и пожелав спокойной ночи, я долго думала.

И последней мыслью, перед тем как уснуть было: «Мне не позвонили и не написали, значит, все хорошо».

Все должно было быть хорошо.

Но так не было слишком долго.

В понедельник телефон зазвонил.

Я как раз раздала детям листочки из купленного альбома и красивые новые фломастеры, с открытием магазина канцелярии, пожалуй, самого дешевого в нашем городе, покупки подобных вещей стали радовать.

- Итак, лето заканчивается и начинается… - посмотрела на детей, и они хором крикнули… точнее, половина из них, закричала «Новый год», остальная постарше ответила правильно. – Что ж, и Новый год не за горами. Но пока что давайте встретим осень. Однако у нас целых три дня лета, и мы можем нарисовать о нем сегодня. Что для вас лето? Нарисуйте один летний день, самый лучший для вас.

Я наблюдала, как они с энтузиазмом выбирали новые фломастеры и принимались за рисование.

Опустив голову к личным карточкам трех шестилетних детей, я проверяла их состояние. Завтра они поедут в детский дом и в этом году уже пойдут в школу.

Суд по лишению прав у каждого будет в конце сентября, так как отведенное время для восстановления этих самых прав, уже закончилось.

Еще три прощания.

Я уже подготовила им фотографии. Мой небольшой ритуал, если дело касалось детей, которых не усыновляли, а отправляли в детдома или приемники распределители. Мы фотографировались, и я распечатывала фото, чтобы… Чтобы у них было что-то свое. Какая-то личная вещь, которой можно дорожить. И память была лучшим предметом.

Я не часто отвлекаюсь на телефон, тем более, когда учишь детей не делать этого, но в этот раз, абонент не оставлял выбора.

- Матвей? Здравствуйте.

- Она заболела, - паника в его голосе была такой, что мой мозг, обрабатывая информацию, нарисовал самый ужас, что можно было представить.

С учетом потери семьи я понимала его страх, однако все могло быть действительно плохо.

- Итак, ясно. Я вас слушаю, пожалуйста, расскажите, что случилось подробнее, Матвей.

Картина была простой, на данном этапе: температура, заложенность носа и начинающийся сухой кашель.

Дав рекомендации, я, разумеется, посоветовала в случае температуры, которая не будет сбиваться, вызвать педиатра и зарегистрировать болезнь, но он и слышать не хотел.

- Пожалуйста, вы можете приехать и осмотреть мою дочь, Лилия? Я… я сойду с ума.

Говорят, что искушение – это испытание. И на это искушение было пояснение, а значит, не в счет. Я же врач, и меня позвали к больному ребенку, который был на моем попечении некоторое время.

Это пояснение сыграло, и испытание началось с моего согласия.

- Я приеду как смогу. Но точное время назвать не могу.

- Спасибо, - он вздохнул с облегчением, и я услышала, как чихнула, Аня.

Даже этот простой звук отложился в сердце. Боже, я скучала по этой девочке, и это не давало мне покоя.

Отпросившись пораньше, я села в маршрутку, идущую к самому дому Матвея.

Он, видимо, уже ждал, потому что, выйдя на остановке и подходя к забору, дверь приоткрылась. Было ветрено, поэтому он не стал появляться с Аней, которая была у мужчины на руках, когда я вошла.

- Простите, что не встретил, она капризничает.

Вечерело, поэтому все обострялось, не удивительно, что она вела себя неспокойно.

- Привет, солнышко, - я улыбнулась и прошла в ванную, чтобы вымыть руки.

Как только я оказалась в пределах видимости малышки, ее ручки потянулись в мою сторону.

Прижав ее к себе, сердце сжалось почти до боли.

- Я так скучаю, - шепнула ей почти неслышно.

Осмотрев Аню, ничего из ряда вон я не обнаружила.

Проверила аптечку Матвея и порекомендовала некоторые препараты.

- А вы не могли бы побыть с ней пять минут, аптека тут на углу, я бы сразу купил. Сестра сегодня прийти не сможет, а ждать до завтра я не хочу.

- Конечно, - перевела взгляд на ребенка и увлекла за собой.

Сейчас она была ранимой и слабой и не желала спускаться с рук, а я была не совершенно не против не отпускать ее и вовсе никогда.

Матвей вернулся быстро, запыхавшись, и вручил мне коробку конфет.

- Я бы купил что-то лучше, но в этом небольшом магазине рядом с аптекой, было лучшее только это.

- Не стоило, правда.

- Стоило, еще как. Я благодарен вам, правда.

- Спасибо, - слегка улыбнулась.

Возникла минута тишины, пока записывала рекомендации, по приему лекарств, а когда закончила, Матвей предложил выпить чаю.

- Я… Я не уверена, что…

- Это просто чай.

Аня прижалась лицом к моей шее, температура медленно поднималась, но давать жаропонижающее было еще рано, чтобы не мешать организму бороться. Посапывая, она содрогалась, очевидно засыпая, и я просто сказала: «Хорошо». Это просто пять минут, и все.

Конечно, прошло не пять минут, а больше. Но я все равно успевала домой к моему обычному возвращению.

Пока чай медленно выпивался, Матвей рассказывал об Ане и их успехах. Задавал вопросы о моей дочери. Это была приятная беседа. И она подошла к концу с последним глотком чая.

- Спасибо.

- Спасибо вам, что приехали и потратили свое время на нас, а не на свою семью.

- Пожалуйста, позвоните педиатру, если состояние ухудшится. Или в скорую.

- Я сообщу вам о ее состоянии.

- Буду вам благодарна.

Малышка перекочевала на руки своего отца и была вялой, когда я помахала ей на прощание.

- Пока, солнышко.

Она даже помахала мне, обняв своего отца, и снова чихнула.

- Не провожайте, ветер усиливается.

- До свидания, Лилия.

- Всего доброго, Матвей.