Развод. Эфир Свободы

Глава 1

–…я категорически не согласна с педагогическим, если можно так выразиться, подходом Ксении Владимировны. Она же на корню убивает любовь…

– Зарубает на корню, – автоматически поправила я, но тут же испуганно замолчала. Не стоило подливать масла в огонь, особенно сейчас. Но меня, слава Богу, не услышали.

–…к таким прекрасным предметам, как русский язык и литература! Анечка плачет каждый вечер, в школу ходить не хочет… Говорит, что вы ей специально двойки ставите, чтобы она хуже всех была! – продолжала возмущенно родительница моей ученицы.

Я внутренне поморщилась – не «хуже всех была», а «чтобы она была хуже других». Но вслух я лишь вежливо улыбнулась. Молчи, Ксюша, молчи.

Я терпеливо слушала весь поток обвинений. Вообще-то классика жанра – конец года, и все вдруг спохватились и стали проверять оценки своих чад, а оценки, увы, не всегда радуют. И, конечно же, в этом виноват кто? Учитель!

Наш директор, Елена Сергеевна, была вполне адекватная женщина, но она никогда открыто не конфликтовала с родителями – мало ли кем они окажутся и какие жалобы и куда будут потом писать. Лучше все вопросы решать мирным путём. Поэтому мы уже сорок мучительных минут сидели и слушали, какая молодец Анечка, и какая злая и бездушная я.

– Ксения Владимировна, – обратилась ко мне директор, стараясь сохранить максимально миролюбивый тон, – как мы можем решить это… ммм… недоразумение?

– У Анечки много пропусков, и средний бал 2.49, о какой четвёрке за четверть может идти речь? – устало спросила я. Сколько можно здесь сидеть? У меня дома ждут дела, мои школьные уроки давно закончились, но я всё ещё здесь. Уже пришлось отменить один урок-репетиторство дома. Время – деньги в моем случае, это прям буквально. – Причем все её пропуски без уважительной причины. У неё даже справок нет.

– У Анечки слабое здоровье, – тут же запричитала её мама. – То голова болит, то живот. Это всё из-за нагрузок в школе. Нам прям так доктор и сказал. Анечка целый день учиться…

Ещё пять минут мы слушали про Анечку и её здоровье.

– Ксения Владимировна, давайте пойдём девочке навстречу, учитывая её здоровье, и дадим ей дополнительное задание, например, – мягко, но твёрдо сказала Елена Сергеевна, всем своим видом умоляя меня пойти навстречу этой болтливой женщине и закончить издевательство над нами.

– Хорошо, – сдалась я. – Но сразу предупреждаю, что Анечка напишет ВПР в конце года на очень плохую оценку, потому что не прикладывает никаких усилий, чтобы к ней подготовиться. Я передам вам через классного руководителя несколько самостоятельных работ, которые ваша дочь должна выполнить на отлично. А за низкую оценку по ВПР у вас не будет ко мне претензий, договорились?

– Ой, конечно же! Анечка всё сделает, не переживайте, – защебетала мама.

И забрала ещё пять моих минут заверениями, как отлично Анечка всё сделает.

Наконец, под наши облегчённые вздохи мама Анечки ушла. Мы с директором обменялись дежурными фразами о современных детях и их родителях, и я была свободна.

Что там со временем? Вроде бы на следующего домашнего ученика я успеваю, и даже бежать не придётся, можно спокойно дойти, благо живем мы рядом. А может, зайти к Паше? Сегодня пятиклассники угостили меня восхитительными шоколадными конфетами с орехами. Подслащу ему этот скучный рабочий день. Он всегда так радуется, когда я прихожу.

Мой муж работал в той же школе учителем физкультуры. Этакий эталонный физрук из фильмов – высокий, широкоплечий, с неизменной полуулыбкой на лице. В него периодически влюблялись старшеклассницы и писали любовные записки. Что ж, нам было по тридцать два года, и Паша действительно был хорош собой. Совсем не толстый и лысый пятидесятилетний мужичок, какими обычно бывают школьные учителя.

Заглянула в спортзал и удивилась – абсолютно пустой. Обычно в это время здесь вовсю занимались ученики второй смены. Может, их забрали на какое-то важное мероприятие? Тогда вообще замечательно – выпьем с Пашей чаю в его тренерской, поговорим, посмеёмся. А то последнее время мы так мало времени проводим вместе, всё работа да работа.

Свернула в узкий коридорчик возле спортзала, в самом конце которого находилась небольшая тренерская. И тут до меня донеслись какие-то странные звуки… тихие стоны? В школе? Не может быть. Наверное, мне послышалось.

Я как можно тише подошла к тренерской и прислушалась. Нет, мне не показалось. Из-за двери отчётливо доносились страстные женские стоны, приглушённые сопения и какой-то странный ритмичный скрип. Звук исходил, скорее всего, от небольшого старого диванчика, стоявшего в тренерской. Каждый раз, когда я садилась на него, говорила Паше, что пора бы его смазать. Он только отмахивался, обещая сделать это когда-нибудь потом.

Я замерла в нерешительности. Кто бы это мог быть? Неужели кто-то из учителей? Скорее всего, Паша по своей доброте душевной дал кому-то ключ от тренерской. Но кому? Охраннику дяде Васе под шестьдесят и вряд ли это был он. Вечно уставшему трудовику Петру Николаевичу? А сам он где в это время?

– Да, Паша, да… – вдруг отчётливо донеслось из-за двери.

Мир вокруг поплыл, пол ушёл из-под ног, в ушах зазвенело, голова закружилась, и я, чтобы не упасть, судорожно схватилась за холодную, шершавую стену.