Развод. Эфир Свободы

Глава 2

Стоны и скрипы за дверью продолжались. Я же постаралась сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы хоть немного успокоиться. Наконец, мне удалось взять себя в руки.

Как он мог так поступить со мной? Неужели ему совсем не жаль наших отношений? У нас же всё было так хорошо! Мы вместе со школьной скамьи, уже целых шестнадцать лет. Были первыми и единственными друг у друга. Вместе взрослели, поддерживали друг друга, делили радости и печали. Строили планы на будущее. Неужели всё это ничего для него не значило?

Или я что-то не так понимаю? Не мог же он прямо здесь, в школе, в своей тренерской, посреди учебного дня с кем-то… развлекаться? Здесь же дети, другие учителя, в конце концов! И вообще, в школу посторонних не пускают… Значит, там – кто-то из учителей, моих коллег, с кем я каждое утро здороваюсь в учительской, с кем мы пьём чай и обсуждаем школьные новости … От одной только этой мысли к горлу подступила тошнота.

Я решительно подошла к двери и громко постучала. Стоны и скрипы резко оборвались, и послышалась какая-то возня, приглушённые шёпоты, встревоженные голоса. Я снова постучала, ещё громче и настойчивее.

Прошло, кажется, целая вечность, прежде чем дверь приоткрылась, и в узкую щель выглянул взлохмаченный Паша. Вид у него был растерянный и виноватый. Толстовка застёгнута наперекосяк, волосы всклокочены, на щеке – едва заметная полоса от помады. Он явно не ожидал увидеть меня – ну конечно, ведь у меня прямо сейчас должен идти дома урок, а я почему-то стою здесь, перед ним.

– Ксюх, ты… ты что тут делаешь? – запинаясь, спросил он, продолжая держать дверь прикрытой.

– Соскучилась по тебе, вот и решила зайти, сделать сюрприз, – стараясь говорить как можно более весело и непринуждённо, ответила я и, не дожидаясь приглашения, попыталась открыть дверь. Но Паша крепко держал её, не давая мне войти.

– Погоди, Ксюш, не надо… Там сейчас… не очень подходящий момент. Я тут… уборку затеял, понимаешь? Решил воспользоваться свободным временем, пока никого нет, – неловко попытался выкрутиться он. Его лоб покрылся испариной.

– Правда? – наигранно удивилась я, приподняв брови. – А почему у тебя нет уроков?

– Да, шестые классы забрали в краеведческий музей, и у меня образовалось окно. Незапланированное.

– И ты сразу же кинулся убираться? – с нарочитым удивлением спросила я. – Как похвально! И всё-таки, Паша, пусти меня, – я снова толкнула дверь, но он продолжал её держать. На его лице отражалась активная работа мысли, он судорожно пытался придумать хоть какое-нибудь правдоподобное объяснение, но, похоже, ничего подходящего в голову не приходило. – Паш, лучше пусти меня по-хорошему, – в моём голосе зазвучали стальные нотки. – Иначе я устрою тебе и твоей… прошмандовке скандал прямо здесь. И поверь, вам обоим тогда точно не поздоровится.

По лицу Паши поползли красные пятна – то ли от стыда, то ли от злости, то ли от осознания, что его поймали с поличным, то ли от ещё более активной работы мозга, отчаянно пытающегося придумать хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.

Вздохнув, он неохотно открыл дверь, пропуская меня внутрь. Я переступила порог и окинула взглядом комнату. На скрипучем диване сидела взволнованная София Дмитриевна, наш новый учитель рисования, которая пришла работать в нашу школу только в этом учебном году. Её обычно идеально уложенные волосы сейчас были растрёпаны, ворот блузки небрежно расстёгнут, а на щеках играл предательский румянец. Было видно, что она, как и Паша, пыталась привести себя в порядок в спешке. Как же мило она всегда мне улыбалась при встрече и вела со мной светские беседы о погоде и ценах магазинах, а за моей спиной, оказывается, крутила шашни с моим мужем! Интересно, как давно это у них продолжается? Не потому ли в последнее время я улавливала обрывки каких-то странных разговоров обо мне, которые тут же внезапно прекращались, как только я заходила в учительскую? Вся школа уже в курсе происходящего, или только избранные? Меня охватила такая ярость, что захотелось броситься на эту лицемерную девицу и от души влепить ей по этому хорошенькому личику, но я усилием воли сдержалась, стараясь не терять самообладания.

– А что, София Дмитриевна помогает тебе убираться? – невинным голосом спросила я мужа, сверля его и Софию Дмитриевну взглядом.

– У меня же тоже шестой класс сейчас должен быть, и поэтому тоже окно, – залепетала София. – Зашла вот поболтать и помочь.

«А она-то актриса, надо сказать, получше будет, чем мой благоверный», подумала я, смерив Софию Дмитриевну презрительным взглядом. «Вон как невинно выглядит и как убедительно врёт!»

– Ах, вот как. Ну, тогда всё понятно. А стонали и скрипели вы, конечно же, от радости, что наконец-то нашли пыль в самых труднодоступных местах? – продолжала я издеваться. – Например, под юбкой Софии Дмитриевны?

София растерянно захлопала на меня глазами, словно не понимала, о чём я говорю.

– Ксюх, ну ты чего, а? – воскликнул Паша, делая шаг в мою сторону. – Что за бред ты несёшь? Ты вообще в своём уме?

– Так, Паша, стоп! – резко остановила я его, подняв руку. – Хватит врать! Я считаю до десяти, и либо ты сейчас же мне говоришь всю правду, либо вы оба сильно пожалеете, что решили сделать из меня идиотку и совокупляться прямо у меня под носом.

Я была уверена в своей правоте настолько, что мне не требовалось никаких доказательств, но меня просто выводило из себя то, что они считали, что меня так легко можно обманывать, причём на виду у всей школы.