Развод. Его бывшая жена

Глава 12.

Утром я уже не застаю Максима в квартире, мне тяжело от мысли, что он спал не рядом. Словно его и не было дома. А утром просто уехал.

Он так не делает никогда. Совместный завтрак в нашей семье — это традиция. Максим человек постоянства, даже в еде. По будням на завтрак он всегда съедает два яйца всмятку, бутерброд на чиабатте с сыром Масдам и сливочным маслом. И свежесваренный кофе.

Я не помню дня, когда было иначе. Но с появлением в нашей жизни этой женщины, все стало иначе.

Унять рвущееся сердце не получается, закусываю большой палец кончиками зубов и терзаю себя, изводя мыслями. Говорят, что женщина должна быть мудрее, а как тут можно быть мудрее, если гулкие стуки сердца мешают трезво мыслить.

Набираю мужа, жду долгие три гудка. Максим берет трубку, но молчит. Ничего не говорит, а у меня тоже все из головы вылетает.

Зачем позвонила то?

— Куда ты уехал?

В ответ тишина. Свожу брови к переносице, а подсознание уже подкидывает картинки не самого приятного характера.

— Ты не хочешь разговаривать, Макс? Я же ничего плохого не сделала, чтобы ты себя так вел. Просто мне больно, понимаешь? Больно и страшно тебя потерять. Нет, моя жизнь не станет хуже без тебя, но я правда люблю тебя всем сердцем, ты мне нужен. И дочка наша… Она наша, Максим. Пускай я не рожала Еську, но ты же знаешь, как много она значит для меня. Приезжай домой, давай поедим вместе. Как раньше.

Я говорю медленно, делая небольшие паузы. А он позволяет мне выговориться, дает мне ровно столько времени сколько мне нужно. Но ответа от него так и не поступает.

Мы не ссорились никогда. Поэтому я и не знаю, насколько он отходчивый человек. Неужели наша вчерашняя перепалка настолько его обидела и закрыла от меня?

— Ты так и будешь молчать? Я словно со стенкой разговариваю.

— Лера, — внутри взрыв. Резкий, болезненный, сердце словно по ребрам размозжило, — Я бы хотела сказать тебе спасибо. Ты своими истериками отдаляешь его от себя и приближаешь ко мне. Я, конечно, не стану передавать твои слова Максиму. Но это было мило. Кстати, Еся наша дочь с Максимом., чтобы ты не говорила и не думала там. Странно, что ты это не понимаешь? Ты была временной заменой. Слышишь? Временной.

— Почему его телефон у тебя?

И откуда она знает про нашу ссору… Неужели он с ней таким делится?

О Господи…

Дышать ровно не получается, да если честно вообще никак не получается дышать. В груди все рвет, неприятное ощущение, потому что кислорода критически мало, воздуха совсем нет.

— Ну ты подумай почему… — она усмехается, — Ладно. Давай так. Предлагаю тебе просто молча уйти, по-английски, так скажем. Если ты решишь остаться, то тебе будет еще больнее, ты же понимаешь, что я все равно сделаю все, чтобы вернуть свою семью?

— Ты подлая, Лолита, — усмехаюсь, — Ты бросила свою семью. И все семь лет ты скиталась непонятно где, пока я вытаскивала дочь из депрессии, а Максим учился заново жить. И тебе самой не стыдно просто вот так говорить? Словно они вещи, игрушки для тебя. Я люблю их, а ты предлагаешь мне уйти, оставив все тебе?

— Да, именно это я тебе и предлагаю, Лера. Ладно, я тороплюсь, — ее голос становится каким-то взволнованным, — Подумай над моим предложением.

Ее голос резко сменяется короткими гудками. До крови закусываю нижнюю губу, рев срывается из моего горла, я еле как сдерживаю себя.

Слишком это больно. Я такого никогда ранее не испытывала.

— Мам? — голос дочери как сквозь вату. Даже глаза не могу открыть, боюсь, что это мираж, и дочки на самом деле здесь нет.

Но она здесь. Снова зовет меня, голос взволнованный, но еще сонный, чтобы перейти в истерические нотки.

— Все плохо, да, мам?

— Есь, мне жаль, — хриплю в ладонь, наконец поднимаю голову.

Малышка встревожена, сжимает края футболки, скручивая ткань. Вижу, как трясутся ее руки.

— Есь, я не хочу ходить вокруг да около. Как-то врать и не договаривать тебе тоже не хочу. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы не сказать правду. Но… Я решила развестись с папой.

Сама не верю, что произношу эти слова.

— Почему? Из-за нее?

— Все немного сложнее. Дело не только в твоей биологической матери, дело в том. что твой папа… Ох, Есь. Я не хочу, чтобы ты думала о нем плохо, он отличный отец. И муж тоже. Просто я не она. И так видимо было всегда, жаль, что я этого не замечала.

— Мам, а как же я? Мне что делать? Нет, это все ерунда.

— Ну что ты, крошка, — с ее глаз срываются капли, я тут же вскакиваю с места, чтобы скорее утешить ее, — Я же тебя не брошу.

— Но мне придется выбирать с кем жить… А как я выберу, мам? Как я буду выбирать между тобой и папой? Я же люблю вас одинаково.

Я вижу, как ее истерика набирает обороты. Еся и слова не дает мне вставить.

— Нет, мам. Не будет никакого развода. Папа тебя очень любит! Я же видела, как он смотрел на тебя все эти годы. Любит, мам! Я встречусь с ней и скажу, чтобы она уходила. Что я не хочу ее. И папа тоже должен знать, что я не хочу другую маму. У меня есть только ты.

Это же будет глупо отрицать, что ее слова как мед. Ее обида на биологическую мать настолько велика, что Еся даже не воспринимает ее возвращение.

— Дай мне свой телефон!

Еще секунда, и эта рыжая девчонка точно топнет ногой. Она протягивает руку вперед, требовательно смотрит на меня. Глаза полыхают огнем.

— Зачем?

— Просто дай телефон, мам! — давит голосом, в другой любой день я не позволила бы ей так разговаривать со мной, но сегодня можно, — Пожалуйста.

Она чуть смягчается, видимо понимая, что перегнула палку с грубостью.

Я просто отдаю ей гаджет, потому у самой сил нет ни на что. Ни на споры, ни на пререкания.

— Алло, пап! — взвинченный голосом начинает чуть ли не кричать в трубку. Я испуганно смотрю на смартфон в ее руке, боясь, что та женщина снова ответит на звонок. Но судя по Есиному лицу трубку в этот раз берет Максим, — А ты где?