Развод. Эклеры повод для любви.

Глава 2

Проснулась я по будильнику. За окном темнота. Славик сопит рядом, его и пушкой не разбудить, если он заснул. Иду собираться на работу. Ногами еле передвигаю, совсем не удается выспаться. Я умываюсь и чувствую, что наконец-то проснулась. Быстро собираюсь и бегу на работу.
- Доброе утро, - здороваюсь с охранником, который в полусонном состоянии пропускает нас и отмечает, время в которое мы пришли. Если опоздать даже на минуту штраф можно схлопотать.
- Доброе утро Лиза.
До девяти утра я полностью занята. Нужно успеть все подготовить. Свежий, горячий хлеб, ароматная выпечка должны ждать своих покупателей к открытию магазина.
- Лиза зайди ко мне, - строгим тоном говорит Надежда Ивановна.
Этот тон ничего хорошего не сулит. Я выхожу из цеха, снимаю фартук, поварскую шапку и шлепаю в кабинет начальницы. Вхожу и понимаю, что она готовит показательную казнь. В ее кабинете собран весь наш коллектив, так она делает если хочет кого-то приструнить. По лицам своих коллег вижу, что каждый боится быть объектом этой казни. Вот любит она выставить «жертву» и при всем коллективе начать отчитывать. Именно по этой причине у нас никто особо не дружит. Показательная порка – это когда все молчат, а она отчитывает «бедолагу» и, если хоть, кто-то встанет на защиту, следующая показательная казнь будет направлена на него. Вот такой метод контроля и содержания в страхе выдумала Надежда Ивановна. Я свои показательные порки выдержала еще в первый год работы.
- Все собрались? – спрашивает Надежда Ивановна, осматривая по очереди лицо каждого сотрудника, - Начнем. Я как руководитель для вас делаю все.
Под «все» понимается, штрафы, крики и унижение. Надежда Ивановна окидывает всех своим взглядом ища кто не согласен с ее утверждением. Тут очень важно не сплоховать.
- Мы практически семья. Все трудимся на благо, - продолжает Надежда Ивановна, - И что же я получаю в ответ?
Все молчат, не зная куда она ведет. К слову, чтобы накосячить в глазах начальницы особо ничего и делать не нужно, любая фраза или взгляд будет использоваться против вас самих словно ты уголовный преступник.
- Никто не хочет ничего объяснить? Повиниться? Нет?
Молчание все более затяжное, некоторые перестают дышать. А я думаю о том, чтобы булки не сгорели, в этом случае я все равно буду виновата.
- Воровство и предательство! Вот что я получаю взамен.
А вот это уже серьезная проблема. Если кто ворует, то Надежда Ивановна не отпустит спокойно.
- Лиза не хочешь признаться? – начальница поворачивается ко мне. Коллектив сглатывает и выдыхает, радуясь, что жертва сегодня не они.
- В чем признаться?
- В воровстве. У семьи воруешь. Прямо под носом.
Обычно я не спорю с начальницей, но тут прям не тот случай, в таком меня еще не обвиняли.
- И что же я ворую Надежда Ивановна? Муку или тесто?
- Ты смеешь со мной говорить в таком тоне? Воровка.
- Вы, пожалуйста, или объяснитесь, или не занимайтесь клеветой, - смело отвечаю я. Обычно я ее побаиваюсь, но это уже слишком.
- Я? Я объясняться должна? Вы посмотрите на эту наглость. Позор! Я хочу, чтобы каждый посмотрел на Лизу и запомнил эту воровку.
А меня словно волна ярости накрывает. Я с работы никогда ничего не воровала, если и беру продукты, то все оплачиваю на кассе, как и покупатели.
- Надежда Ивановна.
- Молчать! Радуйся, то я полицию не вызываю, а все решаю в семейном кругу.
- А вот вызывайте. Я не понимаю, что и когда я могла украсть.
- Лиза, твоя жалкая попытка оправдаться смотрится мелочно. Тебя поймали за руку.
- Кто? – взрываюсь я. Да, что же за бред. Кто меня поймал? Внутри меня всю трясет, вижу сочувствующие лица своих коллег, но при этом каждый боится возразить.
- Все Лиза — это жалко. Я предлагаю тебе сознаться и возместить ущерб.
- Я ничего не воровала!
- Ничего не хочу слышать. Мы с хозяевами провели пересчет и цифры меня очень расстроили. Не думала, что ты так отплатишь за все хорошее, что я для тебя сделала.
Возмущение мое еле держится, меня начинает колотить, и я срываюсь.
- А знаете Надежда Ивановна. Катитесь вы ко всем чертям. Ничего хорошего для меня вы не делали. Унижение, штрафы, клевета? Я ухожу, - я снимаю фартук, шапочку комкаю ее кладу на стол, - Вы самый ужасный руководитель, с которым я встречалась. И не смейте меня обвинять в том, что я не делала.
Вижу удивленные взгляды коллег. Мало кто решится так говорить с начальницей. Ей никогда ничего не высказывали, во всяком случае не на «казни» при всех.
- Лиза — это мерзко, за добро так отплачивать. Кому ты нужна? Я тебя пригрела, терпела твои косяки, лень, тупость. Приняла в семью.
- А я терпела ваш вздорный характер. Мы с вами не семья.
- Вот видите я к ней со всей душой, решила не звать полицию, а она в ответ. Вот тебе и благодарность.
Я словно совсем с катушек слетаю.
- А вот я как раз знаю, кто вывозит машинами продукты. И если вы думаете, что никто не видит этого, то вы ошибаетесь, - рычу я в ответ. Надежда Ивановна искренне считает, что коллектив туп и каждый день после работы за ней приезжает муж и они выносят коробки. Конечно же это документы. Правда столько бумаги у нас не заносится в офис.
Надежда Ивановна краснеет после моих слов, яростное выражение лица и немного страха.
- Пошла вон! Я на тебя заявление напишу, я тебя по статье уволю! Я посажу тебя в тюрьму, где тебе и место! – Надежда Ивановна орет.
Коллектив вжимается в стены, такой злой я ее никогда не видела.
- Пишите заявление. Пишите. Пускай полиция разбирается. Мне тоже есть, что им рассказать.
- Ты одно не учла Лиза, - злобно шипит начальница, показывает пальцем на всех трудящихся, - Все эти крысы подтвердят, что ты воровка. Иначе будут следующими. Пошла вон! Зарплату и аванс, я удерживаю! И попробуй только вякнуть! Я в порошок тебя сотру! Уничтожу!
Начальница окончательно слетает с катушек, хватает со стола органайзер и кидает в меня, органайзер летит в стену и разбивается. Следом она хватает бумаги и кидает их. Коллектив смотрит на это все с ужасом, такой ее еще не видели. Я открываю дверь и выхожу из кабинета.
Ухожу в подсобку и собираю свои вещи. Мне до сих пор не верится в произошедшее. Словно все было в кино, а не со мной. Наспех собираю сумку иду на выход. Бывшие коллеги прячут от меня взгляд. На посту охраны меня останавливают.
- Лиза, прости, но сумку покажи, - стесняясь просит охранник.
- Да пожалуйста, - я выворачиваю содержимое сумки прямо на стол, позволяя ознакомиться. Надежда Ивановна решила и напоследок меня унизить. Ненавижу ее. Злобная змеюка, брызжущая ядом. После того как охранник все осмотрел, проверил содержимое карманов, кивнул разрешая покинуть это место.
Я иду домой потихоньку до меня доходит, что все это не сон и не фильм. Все произошло наяву. Впервые за семь лет я возвращаюсь домой днем. Бреду домой словно в тумане. Нужно искать работу срочно. Моих денег на долго не хватит. Придется влезть в отложенные на отпуск деньги, чтобы выжить. Прощай поездка на море. Настроение ниже плинтуса.
Поднимаюсь по лестнице, дверь в квартиру не заперта, я вхожу и слышу очень пикантные звуки. В коридоре стоят не мои туфли. Прохожу в комнату и вижу картину маслом. В нашей кровати мой муж, а на нем сверху прыгает голая женщина.
- Очуметь, - громко говорю я.