Развод. Если сердце дрогнет

Первая глава

Ба-бах!

Прямо перед нами вдруг падает девочка, выскочившая из-за угла. Ранец раскрывается, и все его содержимое: пенал, альбом, несколько мишек «Барни» и коробочка с соком рассыпается по полу.

Вокруг суета, смех и вспышки от того, что родители без устали фотографируют своих первоклашек. Кто-то прорывается сквозь всю эту толпу с огромным букетом, кто-то ловит ребёнка за шкирку, поправляя галстук. И в этом хаосе никто не придаёт особого значения маленькой темноволосой девочке, которая так неудачно упала.

Я делаю шаг, чтобы помочь, но мой сын меня опережает.

– Ты не ушиблась? – слышу я его уверенный голос. – Держи, вот твой пенал. Ты тоже сегодня идёшь в первый класс? А это что? Ой, у тебя тоже такие же фломастеры, как у меня!

Девочка смотрит на него, но её губы дрожат, словно она вот-вот разревётся, однако Артём просто не даёт ей возможности сделать это. Он закрывает её рюкзак и говорит что-то смешное, потому что девочка вдруг начинает заливисто смеяться.

Я смотрю на них и чувствую, как внутри разливается тепло. Какой же заботливый у меня сын.

Они поднимаются одновременно: Артём всё ещё держит в руке её ранец, а девочка отряхивает коленки, поправляет форменную юбку и, когда она поднимает голову, мир для меня исчезает.

Я перестаю слышать, перестаю дышать. Я стою среди множества людей, но мне кажется, что я осталась одна. Совсем одна. Потому что всё, что я вижу – это они двое. Мой сын и эта девочка.

Они настолько похожи, что их можно принять за близнецов. Невозможно не принять.

У неё глаза моего мужа. Господи, те же глаза... Те же брови вразлёт, одна чуть выше другой, когда он хмурится. Та же ямочка на подбородке, которая появляется у Максима только тогда, когда он улыбается по-настоящему.

Я смотрю на эту девочку и вижу своего мужа.

Перед глазами темнеет, и я вдруг упираюсь спиной в стену: я даже не заметила, как сделала шаг назад.

Это просто девочка. Чужой ребёнок. Просто случайность, такое бывает, это просто совпадение...

Мне вдруг становится холодно. Так холодно, словно я провалилась под лёд.

– Мила!

Мимо меня, задев плечом, к девочке подбегает пожилая женщина.

– Ты зачем от меня опять убежала? – она берёт девочку за плечо, смотрит на моего сына, держащего её рюкзак, а затем поворачивается ко мне и замирает.

Я вижу, как меняется её лицо. Женщина бледнеет так резко, что, мне кажется, она сейчас рухнет в обморок. Её губы беззвучно шевелятся, и она смотрит на меня так, будто увидела призрак.

– С вами всё в порядке? – вырывается у меня. – Вам плохо?

Она вдруг выхватывает ранец из рук Артёма, хватает её за запястье и спешит прочь, утаскивая ребёнка за собой. Девочка покорно следует за ней, но при этом оборачивается и на ходу машет моему сыну рукой.

Я смотрю им вслед, а у меня внутри разрастается ледяной ком.

Что это было?

Кто эта женщина?

Но главное, почему эта девочка – точная копия моего мужа?

– Мам, – Артём дёргает меня за рукав. – Мам, а почему та тётя на тебя так смотрела? Вы знакомы?

– Я не знаю, сынок. Я никогда в жизни не видела эту женщину, – я беру его за руку, и мы идём в сторону нашего кабинета.

– А девочку зовут Мила, – продолжает сын. – Красивое имя, да? Она сказала, они с бабушкой только приехали. И у неё ранец как у меня, только с единорогом. Мам, а почему девочкам нравятся единороги?

Я отвечаю что-то невпопад, потому что мои мысли заняты совершенно другим: перед глазами так и стоят Артём с этой Милой, похожие, как брат и сестра.

Весь классный час я сижу как на иголках. Первая учительница, цветы, поздравления – всё мимо. Я улыбаюсь, киваю, хлопаю, а перед глазами снова и снова они двое. Артем и эта девочка. Откуда у них это сходство?

У нас с Максимом за спиной восемь лет брака, идеальная семья и ни одного повода сомневаться в его верности. Однако червь сомнения точит душу, как бы я ни пыталась его прогнать.

Муж встречает нас после линейки. Он стоит у машины, высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме с предельно серьёзным выражением на лице. Но когда он видит нас, лицо его меняется: исчезает деловая собранность и появляется та самая улыбка, от которой у меня до сих пор подкашиваются ноги.

– Ну как прошёл первый звонок? – он подхватывает сына на руки и целует меня в висок. – Ты бледная. Алис. Устала?

– Всё хорошо, – автоматически отвечаю я.

По дороге домой Артём щебечет без умолку: пересказывает классный час, рассказывает о своей учительнице и новых друзьях. Я смотрю в окно, но не вижу улицу. Вижу только ее глаза. Его глаза.

– А ещё я сегодня познакомился с Милой, – вдруг говорит он.

Я делаю судорожный вдох и ловлю на себе пристальный взгляд мужа.

– Мила? – переспрашивает Максим. – Красивое имя. Из твоего класса?

– Нет, она из другого. Она просто упала, а я помог ей собрать вещи.

– Упала? – Максим бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида. – Сильно ушиблась?

– Нет, но я ей всё равно помог! – гордо заявляет Артём.

Максим кивает и замолкает. Всю дорогу до дома он слишком сосредоточен на дороге, а может, просто дает мне прийти в себя. Когда мы паркуемся у подъезда, сын выскакивает первым и убегает в сторону дома.

– Артём, подожди нас, – кричит Максим, обходя машину, чтобы помочь мне выйти из машины, но сын уже забежал в подъезд.

– Я люблю тебя, Алис. Слышишь? Вы с Артёмом вся моя жизнь, – он уверенно обхватывает мою ладонь.

Я собираюсь ответить, но в этот момент сзади раздаются торопливые шаги по гравию. Я оборачиваюсь и вижу, как по дорожке, тяжело дыша и прижимая к себе испуганную Милу, спешит та самая пожилая женщина.

– Вы... вы следите за нами? – вырывается у меня.

Она не отвечает, глядя мимо меня. Туда, где стоит Максим.

– Мне нужен Максим Калугин, – говорит она глухо.

– Это я, – настороженно отвечает ей он.

– Хорошо, – говорит она. – Потому что я привела твою дочь.