Развод. Эта сладкая месть

Глава 7

Мы ужинали втроём. За окном начинался золотистый вечер. На кухне было уютно — тёплый свет, котлеты, пюре, запах свежего укропа. Алиса раскачивалась на стуле, болтала ножками, что-то напевала. Лиза молчала. Вилкой ковыряла в тарелке, хмурилась.

— Ну что, — я положила салфетку на колени и посмотрела на неё, — по лагерю что решили? Начало уже вот-вот.

— А что тут решать, — фыркнула Лиза, не поднимая глаз. — Я же сказала — хочу. Только все тянут. Уже почти всё разобрали.

— Никто не тянет, — мягко ответила я. — Просто мы хотим быть уверены, что тебе там действительно понравится. Я лично думаю, тебе стоит поехать. Папа тоже так считает. Он сказал, что это будет тебе полезно — и для спорта, и для общения.

Лиза усмехнулась, коротко, зло, как взрослая.

— Папе пофик. Ему вообще всё пофик.

Я чуть вздрогнула. Алиса в этот момент уронила вилку и полезла под стол — на секунду у меня была пауза, и я успела вдохнуть и выдохнуть.

— Лиз... Ну как же так? Не говори так. Папе не всё равно. Он... он за тебя переживает. Просто он сейчас... много работает.

— Рассказывай это себе, — почти прошептала она. Потом резко встала, отодвинула стул, и ушла к себе в комнату.

Я смотрела ей вслед, слегка вздрогнув, когда хлопнула дверь.

— Мам, у меня каша остыла! — крикнула Алиса, и я снова стала мамой. Той, которая греет кашу, разрезает бананы, вытирает молочные усы.

Мы доели, потом я немного поиграла с Алисой на кухне, собрала тарелки, включила посудомойку. Алиса уже убежала к себе, тащив за собой куклу, пижаму для куклы, маленькое одеяло и пластиковую бутылочку. Я заглянула: она усердно укладывала свою «дочку», приговаривая строго, как я с ней:

— Спать пора, моя хорошая. Вот тебе подушка. Только воду больше не пей, а то снова в туалет побежишь.

Я улыбнулась и пошла на кухню.

Когда всё было убрано, я нарезала яблоко, банан, клубнику. Аккуратно выложила всё в миску. Полила сгущёнкой — так, как она любит, чтобы каждому кусочку досталось.

Постучала в её комнату.

— Можно?

Лиза не ответила, но я подождала пару мгновений и вошла. Она лежала на кровати, уткнувшись в книжку, в наушниках. Я поставила миску на тумбочку.

— Тебе.

Она бросила взгляд, не сказала «спасибо», но руку протянула. Значит — мой дикий зверёныш принял дар.

Я улыбнулась и присела на край кровати. Я просто сидела рядом. Минуту мы молчали. Потом она сняла наушники и я спросила:

— Что ты хочешь взять с собой в лагерь? Может, съездим завтра, купим, чего не хватает? Новый купальник, может? Или рюкзак?

— Ну... можно, — буркнула она, глядя в миску. — А то у меня тот старый вообще детский.

— Вот и договорились, — я погладила её по ноге сквозь тонкое одеяло. — Утром выспимся и поедем.

Она кивнула, ничего не сказав, подцепив вилкой из миски кусочек клубники и отправляя его в рот.

Но потом, когда я уже встала, собираясь выйти, она вдруг спросила:

— Мам... вы с папой разведётесь?

Я замерла у её кровати, не сразу поняв, что она действительно спросила.

— Почему ты так думаешь? — тихо сказала я и присела обратно.

Лиза отложила миску, не глядя на меня. Плечи чуть поднялись — будто ей самой стало не по себе.

— Не знаю… Просто… вы как чужие. Он почти не бывает дома, а если дома — молчит. А ты… ну… грустная. Как будто что-то прячешь. Всегда. Даже когда улыбаешься.

Я вздохнула, взяла её за руку. Тёплая ладошка. Такая взрослая, и в то же время — совсем ещё детская.

— Лиз, послушай… Бывают разные времена. Мы с папой давно вместе. Очень давно. Мы прошли ни одну трудную ситуацию, ни один тяжёлый разговор, ни одну бессонную ночь. Это нормально — когда становится сложнее. Важно — идти вместе. И мы… мы стараемся. Мы разберёмся и всё будет хорошо. Обязательно.

Она молчала. Щёки немного порозовели, взгляд скользнул в сторону. Что-то её гложет, это было видно. Она хотела сказать — и не решилась. Или не могла подобрать слов.

Я погладила её по волосам, убрала с её лба прядь.

— Всё будет хорошо, слышишь? Я рядом. Мы с папой любим тебя. И Алису. Мы семья. Это самое главное.

Лиза кивнула. Ещё немного посидела, доела фрукты и без слов потянулась обнять меня. Я прижала её крепко крепко к себе и долго не отпускала.

Потом я вышла. Алиса уже зевала в пижаме с мишками, катая свою куклу по комнате в коляске.

— Спать, моя хорошая, — сказала я, взяла её на руки, понесла в кровать.

Она обняла меня за шею:

— А ты останешься, пока я не усну?

— Конечно.

Я укрыла её, поцеловала в щёчку, подождала, пока дыхание не станет ровным. Потом встала, вымылась в душе, долго сушила волосы феном в ванной, разглядывая своё отражение. Чистое лицо, немного усталое. Немного отрешённое.

Что-то пошло не так. Я это чувствовала давно. Но я ведь старалась. Разговаривала. Терпела. Была нежной, была сильной. Давала пространство. Готовила любимое. Пыталась держать наш дом, наш ритм, наш тыл. Я сделала всё, что могла.

Но мы с каждым днём всё больше и больше — как будто по разные стороны стекла.

Я заглянула в комнату Лизы. Она уже спала. Книга раскрыта рядом. Я заложила страницу, выключила свет.

Дом был тёплый, пропитанный дневным солнцем, пахнущий клубникой и ванильным кремом. Я пошла в спальню и с удивление увидела, что Рома уже дома. Наверное, вернулся, пока я была в душе. Он лежал, откинувшись на подушки, в руках — телефон.

Я улыбнулась ему.

—Привет. Разговаривал с кем-то? — спросила я спокойно.

Он хмыкнул, не гляда на меня:

— Ты стала параноиком, Мария.