Развод. Эта сладкая месть

Глава 14

Пароля не было. Висело уведомление о непрочитанным сообщением — сердечко рядом с именем. «Любимый». Я открыла сообщение и… Мой муж. В чьём-то телефоне он — «любимый».

Я открыла переписку и уже не могла оторваться.

«Кариш, ну не дуйся… Я же сказал, что всё решу. Мы с ней уже всё. Просто она сейчас немного не в себе и мне нужно время. Ещё совсем чуть-чуть, моя любимая».

Я не в себе? Я хмыкнула. Конечно. Совсем с катушек съехала, опасно оставить без присмотра…

Дальше — Карина:

«Рома, я не могу больше ждать. Ты обещал ещё зимой. Мне больно быть в этой подвешенности. Или ты решаешь всё в ближайший месяц, или нам нужно остановиться. Я хочу замуж, хочу нормальную жизнь. Ты сказал, ты всё для меня сделаешь. Так докажи это. Или я ухожу».

Ого. Ультиматум. Интересно. Но нет, ещё интереснее — как Рома ей отвечает.

«Малыш, ну что ты… Я же тебя понимаю. Я сам больше не могу так. Всё почти готово. Мы с ней живём как соседи. Она меня только раздражает, как и я её. Осталась только подписать развод и всё. Я только твой, ты же знаешь. Потерпи ещё немного. Ради нас».

Ах ты червяк. Скользкий гад с нужными словами под каждый случай.

И я этого человека считала идеальным. Верным. Мудрым. Честным.

Как можно быть такой слепой, Маша?

Я уставилась на экран. Тишина дома вдруг стала глухой, как в пещере. И в этой тишине мне вдруг стало очень ясно — у меня нет мужа. Есть лжец и предатель.

Я пролистала выше — он ей писал про отпуск. Про дом. Про кольцо. Про совместные завтраки и будущее.

А мне в это же время — что у него срочные встречи, дела, клиенты из ниоткуда.

Сердце билось быстро, но не от паники. От ярости. Теперь всё складывалось. Его «ты слишком чувствительная». Его «тебе показалось». Его «замотался, забыл день годовщины».

Мой «идеальный» муж. Слепая, слепая, слепая.

Я положила телефон обратно на стол.

Как он мог…

Я поднялась. Если телефон этой Карины здесь — значит, они тоже здесь. В нашем доме.

В нашей спальне? В нашей постели?

Я не торопясь прошла по первому этажу и стала подниматься наверх по лестнице.

Если он на это способен… если он привёл её сюда… Он не стоит даже кончика моих волос. Как бы больно это не было.

Дверь в спальню была приоткрыта.

Я открыла её настежь. Постель смята.

Рома спит на спине, с раскинутыми руками. Угол простыни лишь слегка прикрывает его наготу. Рядом — девушка. Молодая. Худая. Тёмные волосы… Но это была не та, с которой я видела его в фуд-корте. Другая. Похожая , да. Миниатюрная, очень худощавая… Но другая. Я стояла. Смотрела. И вдруг — отстранённо, почти с интересом — подумала: А сколько их? Сколько таких кукол он поимел, пока я занималась домом, детьми, мыла полы, варила супы и думала, как его развлечь? Он всхрапнул во сне. Повернулся к ней. Обнял её, его рука вяло попыталась нащупать грудь. Меня передёрнуло и я отвела взгляд, сразу заметив у кровати на полу пустую бутылку. «Moët». Ого, не плохо… Какой-то повод? Рядом — босоножки на тонком, высоком каблуке, с ремешками. Чуть дальше — тонкие кружевные трусики, кружевной лифчик, его ремень. У окна — её платье, его рубашка, его боксеры. Её сумочка... И... большой стеклянный кувшин. Он был полный воды, которую я отстаивала в нём для цветов.

— Устрою им весёлое пробуждение, — подумала я.

Я осторожно прошла к окну и вернулась к кровати, держа кувшин обеими руками. Секунда — и вода хлынула на них.

Пикси завизжала, дёрнулась, скинула с себя простынь и вскочила, оглядываясь. Она вскрикнула и снова схватила мокрую ткань, увидев меня.

Рома сел, кашляя и моргая.

— Чёрт! Что происходит?! Маша?! Ты… —

Он осёкся.

— Привет. — Я не повысила голос. Откуда во мне взялось это непоколебимое спокойствие, я даже не могла себе представить.

— Маша… — попытался начать Рома.

— Молчи, — перебила я его спокойно. — Ты просто не имеешь права даже пытаться что-то говорить.

Карина судорожно пыталась прикрыться:

— Ты ненормальная…

— Не исключено, — согласилась я с ней.

Рома вытер лицо, бросил взгляд на мокрую кровать, потом на мокрую Карину и зашипел от злости или от стыда.

— Что ты здесь делаешь?

Я подняла брови.

— Ты правда это спросил? — Я оглядела комнату. — Оденьтесь... Ромео и Джульетта.

Я вышла и, не задерживаясь, ушла вниз. Кухня встретила меня тишиной и начинающим светлеть серым утром. Я села. Механически поставла перед собой кувшин. Оказывается, я всё это время не выпускала его из рук.

В голове крутился хриплый и сонный голос моего мужа: «Что ты здесь делаешь?»
А и правда — что я здесь делаю? Я не хочу ни секунды здесь оставаться. Я не останусь с ним рядом ни на день. Ни на час. Даже если мне нечего будет есть — я справлюсь. Я не глупая. Не слабая... Но... Почему я должна бежать? А он что, останется? С этой? Нееет. Из этого дома я не уйду. Этот дом - мой и моих дочерей. Я выбирала краску для этих стен, когда Лиза шевелилась у меня под сердцем.
Эта декоративная штукатурка на стене за обеденным столом — я её делала сама, с уже огромным животом, пачкаясь в песчаном растворе. Я варила здесь первые супы после роддома. Потом плакала у этой раковины, когда Алиса не спала ночами с бесконечными коликами. Укачивала обеих дочек часто вон там, у шкафа, где раньше стояло кресло...
Этот дом — это моя жизнь. Моя история.

Почему я должна бежать? Почему предатель должен остаться?

Я закрыла глаза. И почти сразу же услышала шаги на лестнице. Медленные, тяжёлые. Рома сторожно сел напротив. Он смотрел в стол, не поднимая на меня глаз.

— Маша… — начал он тихо. — Давай поговорим?

— О чём, Рома?
Пауза. Он открыл рот — я не дала ему времени.
— О чём сейчас говорить? Я просила тебя о разговоре до. До всего этого.

Он виновато посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

— Я… не хотел всё разрушить. Просто… всё как-то…