Развод. Эта сладкая месть

Глава 16

Мама замолчала. Несколько секунд была гробовая тишина.

— Я займусь Алисой, — сказала она наконец. — Скажешь ей сама. Но, Маша… всё же подумай. Жизнь — длинная.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Я положила трубку и несколько секунд просто смотрела в тёмный экран. В глубине души я и не ждала, что мама поддержит меня. Ведь когда муж Риты изменил ей с её подругой, мама тогда была однозначна — уговаривала сестру порвать с предательницей и простить мужа. Сохранить брак. Но Рита выстояла. Выбрала себя. Своё достоинство. Да, было тяжело. Но она справилась.

Я оглядела комнату. Нет. Дом останется моим. Неважно, кому он принадлежит по бумагам. По сути — он мой.

Я позвонила Рите.

— Рита… мне не казалось, Рома мне изменяет… он… он притащил её домой, — начала я сразу, без приветствий. — Я вчера по дороге проколола колесо. Добралась до дома поздно… А дома — в моей постели… эта. Она... Беременна, Рит. Ну, или сказала ему так. А он… Какой же он слизень. Бесхребетный слизень. Кажется, его член победил его мозг. Или… я даже не могу предположить, что эта девочка с ним сделала.

— Маш, ты там как? — голос Риты был мягким и настороженным.

— Пока не плакала. Но спала…

— Это плохо. А то, что спала — хорошо…

— Да. Но я не могу расплакаться. Пока не могу. Слушай… Когда Андрей привозит дочку?

— Послезавтра.

— Приезжай ко мне? Надо тут кое-что сделать. А ещё соберём мои вещи и девочек. Съездим в какой-нибудь санаторий. А когда вернёмся — дом будет пустой.

— Что ты придумала?

— Увидишь.

— Я скоро буду, — сказала Рита и отключилась.

Я направилась в спальню. Открыла шкаф. На верхней полке стояли коробки. Одна свадебная и две детские. Я бережно сняла их. Детские — отложила. Их я возьму с собой. Кто знает, что придёт в голову этой молодой дурочке. Вряд ли они здесь долго пробудут, конечно. Но лучше убрать всё, что дорого сердцу.

Свадебную коробку я открыла. Фотографии с нашей свадьбы. Счастливые лица, моё и Ромы. Он смотрел на меня с такой нежностью… как он мог? Ярость вспыхнула во мне и я начала рвать альбом. Клочья бумаги летели на пол. Мои пальцы уже ныли, но я продолжала, пока всё не превратилось в кучу мелких обрывков. Потом достала мусорный пакет и затолкала туда остатки — обрывки своей прошлой жизни.

Рука уже тянулась к альбомам девочек, чтобы вытащить оттуда все фото с ним… но я остановилась. Это их отец. Что бы он ни сделал мне. А если он всё-таки решит остаться в их жизни? Хотя… У него же теперь всё будет новое. Новая жена. Новые дети. Ну так пусть и дом будет новый. Я аккуратно упаковала детские вещи и свои в пакеты, собирая попутно чемоданы.

Когда приехала Рита, я встретила её в коридоре. Сестра молча подошла и обняла меня крепко, без слов. Прижала к себе. Я быстро ответила на объятие, похлопав её по спине:

— Так… помоги мне здесь…

Но Рита не отпускала. Только обняла крепче.

— Рит… — я попыталась вывернуться, — я не… мне сейчас…

И тут весь мой боевой настрой разом кончился. Я сломалась в тёплых сестренских объятиях.

— Это же мой Рома, — выдохнула я и заплакала. Слёзы лились по моим щекам горячими дорожками. — Как он мог… Как… Что мне теперь делать? Ладно я… А девочки? Лизе нужен отец, у неё переходный возраст… А теперь у неё будет только мать. Без работы, без уверенности в завтрашнем дне. Я сидела дома, Рит… Я домохозяйка. Я мама двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. И я уже не знаю, умею ли я ещё что-то… Я даже не знаю как сейчас на собеседования ходят…

Рита не говорила ничего. Только гладила меня по голове, чуть покачиваясь со мной на месте, как в медленном танце, пока я не затихла. Когда я больше не могла плакать, я вытерла нос рукавом и криво улыбнулась, судорожно ловя воздух:

— Ну, давай займёмся делами.

— Легче? — спросила Рита.

— Да. На много… Спасибо! Я не могла плакать.

Мы работали весь день. Поздно вечером устроились на кухне. Из морозилки достали пиццу днём, но сейчас хотелось чего-то посерьёзнее. Рита села за стол, а я заканчивала нарезать салат. На доске лежал кусок жирного лосося, я уже заправила такой же соусом и отправила в духовку. Оставшийся я нарезала на маленькие ломтики, завернув каждый в пищевую плёнку. Достала крошечные пластиковые ванночки — когда-то я покупала в таких пюре для Алисы и всё никак не могла их выкинуть…

— Что ты делаешь? — спросила Рита, насторожённо наблюдая.

— Готовлю сюрприз. Помогай.

Мы вместе прокололи каждый завёрнутый кусочек зубочисткой, в нескольких местах и выложили рулетики в контейнеры.

— Маленькие жирные бомбочки, — усмехнулась я. — Пойдём.

Нам понадобилось около получаса, чтобы пройтись по дому и открутить заглушки у гардинных палок в каждой комнате. Когда-то я выбирала их с любовью — тяжёлые, массивные, с резными наконечниками. Полые внутри. Каждый кусочек лосося мы аккуратно спрятали ближе ко входу, но так, чтобы подлянку не было видно снаружи.

Рита смотрела на меня со смесью ужаса и восхищения.

— Сейчас же лето… Ты представляешь, какой здесь будет запах?

— Именно, — сказала я. — И если это не изгонит отсюда эту фею… Ну, или если у них хватит мозгов найти источник — тогда… я не знаю даже. Рома точно просто впадёт в панику.

Я выразительно посмотрела на сестру.

— Я не хочу, чтобы мои девочки переезжали в двушку на пятнадцатом этаже. И оставляли свои комнаты. Свой район. Почему? Потому что их папа решил, что ему теперь нужно что-то новое? Нет. Когда Лиза была маленькая, она как-то засунула кусочек рыбьего плавника в пластиковое яйцо от киндер-сюрприза. А в нём была крошечная дырочка, мы с ней делали гирлянду из этих яичек. Я искала источник вони месяц. Месяц, Рит. Я уже хотела снимать все плинтуса…

Зазвенел таймер духовки, я прервалась и поспешила на кухню.

— Ну что… поужинаем?